— Нет, нет, — отмахнулся тот. — Письмо не совсем пристойно, Наш братец допустил там несколько крепких выражений... Читайте сами.

— Где же мои очки? — заволновался Дмитрий.

Он вышел в соседнюю комнату за очками, а Николай резким движением почти выхватил письмо из рук Алексея и подошел к письменному столу, где горела вторая керосиновая лампа.

«...Все говорит за то, что Стоянов донес в ортскомендатуру, такой гнусняк, — писал Юрий. — Так лизал в свое время, а теперь из шкуры лезет, чтобы... Да и ортскомендант и зондеркоманда хороши. Я их ненавижу сейчас. Ты, видишь ли, загребай жар — они будут платить три-пять рублей золотом в месяц. Ты рискуй головой, голодай и не моги красть. Арестовывают и расстреливают, не считаясь ни с положением, ни с заслугами. Для них мы только быдло. Суки. Ну и пусть их „хайль“ пользуется услугами стояновых. Одно г... То же и ортскомендант, до сих пор не нашел нужным поставить тебя в известность, в чем дело...»

В комнату вернулся Дмитрий, надевая очки.

— Где письмо? — спросил он.

— На, прочти, — протянул Николай письмо Дмитрию. — Колоритное письмецо...

Дмитрий схватил письмо, а Николай подошел к Алексею.

— Ну, рассказывай, что за сюрприз? — тихо спросил он. — По твоему лицу вижу...

— Я только что был у нового ортскоменданта и вымолил у него прекращения дела, — важно произнес Алексей Кирсанов. Глаза его блестели. — Капитан Штайнвакс при мне отдал распоряжение об освобождении Юрия. С минуты на минуту наш баловень судьбы будет здесь. Это и есть мой подарок ко дню рождения Дмитрия.

— О чем вы шепчетесь? — взволнованно спросил Дмитрий, возвращая Алексею прочитанное письмо. — Бедный Юрочка! У меня сердце болит, когда я о нем думаю.

— Прошу к столу! — снова пригласила хозяйка.

За шумом пододвигаемых стульев никто не услышал, как хлопнула парадная дверь. В прихожей раздались шаги, и в комнату вошел Юрий Кирсанов.

— Ты свободен? — удивленно воскликнул Дмитрий.

Выбравшись из-за стола, он кинулся к младшему брату. В течение нескольких минут Юрий переходил из одних объятий в другие, его тискали, целовали, вновь обнимали.

— Вот это подарочек, вот так обрадовал, — приговаривал именинник, обращаясь к Алексею.

— Ну хватит же, хватит. Юрий, небось, изголодался совсем. Да и пирог стынет, — суетилась жена Дмитрия.

Все разместились за длинным столом. Юрий был в центре внимания. Небритый и похудевший, он восседал на месте хозяина и с негодованием рассказывал об ужасах немецкой тюрьмы. Собственно, сам он отделался довольно легко. Немногим более месяца просидел в одиночной камере, отдал украденное золото и при помощи брата вышел на свободу. Немцы больше не нуждались в его услугах. Сквозь пальцы смотрели они на своих помощников, которые обкрадывали население оккупированных городов и сёл, но сурово расправлялись с тем, кто отваживался запустить руку в карман рейха.

— Ты ешь, ешь пирог, вот этот, с изюмом, — уговаривала хозяйка, подкладывая Юрию все новые порции. — Ты видишь, какой у нас сегодня пирог?

— Не о таком пироге мы мечтали, когда ждали немцев, — сказал Юрий. — Куда она подевалась, их западная цивилизация? Ну ладно, большевиков и евреев расстреливают. Я и сам, не моргнув глазом с ними разделывался. Но при чем же русский народ? При чем народ, я вас спрашиваю?

— Юрий прав, — поддержал брата Николай. — Не далее как вчера господин Ходаевский сообщил мне, что в Таганрог прибыла зондеркоманда СС-10А. Ее возглавляет полковник Кристман, его заместитель в нашем городе — директор Герц. Эта зондеркоманда уже разместилась в школе имени Чехова. Вы не знаете, зачем они пожаловали? — Николай вопросительно посмотрел на братьев, на ощупь взял со стора пачку сигарет и, достав одну, размял ее пальцами. — На днях они приступают к планомерным мероприятиям по уничтожению лишней части населения. Нет, я хочу знать: вы слышали что-нибудь подобное? Планомерное уничтожение лишней части населения, — чеканя каждое слово, повторил он.

Сигарета в его руке лопнула. На пол посыпался табак. Резким движением он вытянул из пачки вторую, зажег спичку и глубоко затянулся едким дымом.

— Быть может, это непроверенный слух? — испуганно проговорила жена Алексея.

— Я просто не верю этому, — удивленно произнес Дмитрий.

— А я верю. Они могут все. Сначала они регистрировали больных. Потом их расстреляли. Берут на работу честных людей и сами же сажают их в гестапо! — с жаром начал перечислять Юрий. — Я им говорил, что наш народ терпелив, но не беспредельно...

— Постой, постой! В тебе просто говорит обида, — перебил его Алексей. — Ты же сам во всем виноват.

— Это неправда. Вы слышите? Я не виноват ни в чем. Меня оклеветали.

Алексей усмехнулся:

— Юрий! Кого ты обманываешь? Я же в курсе всех твоих дел. Ты знаешь, как доверительно относится ко мне господин Ходаевский. Тебя погубила глупая страсть к золоту. И это когда великомученица матушка Россия так нуждается в честных людях. Мало того, что ты запятнал наше имя. Ты еще лжешь родным братьям. Постыдился бы.

— Дорогие! К чему сейчас эти семейные сцены? — вмешался старший Кирсанов. — Зачем горячиться? Мы поможем Юрию открыть новое дело. Ну, скажем, мастерские по ремонту керосинок и примусов.. Это даст ему средства для существования. Конечно, на первое время, пока все станет на свои места. А в будущем...

— В будущем, я боюсь, как бы мы все не оказались той самой лишней частью населения, которую собираются уничтожить господа немцы... — произнес Николай.

— Ну, ты стал просто невыносим, — вмешался в разговор Алексей. — Подхватил большевистскую сплетню и повторяешь глупости. Я ответственный редактор газеты и, уж наверное, знал бы о функциях полковника Кристмана. Его команда будет вести борьбу все с теми же большевиками. Это же ясно, как дважды два.