Шрифт:
«Оппель-капитан» действительно принадлежал таганрогскому гестапо. Его только сегодня закончили ремонтировать в автомастерских завода «Гидропресс», и Георгий Тарарин выехал на нем в пробный рейс по городу. А бланк справки с печатью гестапо раздобыла Нонна Трофимова у себя на службе. Казалось, все было предусмотрено. Поэтому, когда вечером Василию Афонову доложили, что летчик Полов укрыт в надежном месте, и он, и Вайс, да и другие исполнители этого смелого замысла успокоились.
XIX
Накануне Вайс доложил Василию, что окончательно убедился в принадлежности Мусикова и Раневской к немецким разведывательным органам.
— А мне Тарарин сказал, что Мусиков вчера ночью выполнил наше задание и ухлопал немецкого солдата на Петровской улице, — возразил Василий.
— Может, он его в офицерском кафе убил? — спросил Вайс с иронией. — Мои ребята видели, как он вчера вместе с Раневской туда ходил. Пробыли они там почти до закрытия, а потом вернулись домой. Разве ты им давал ночной пропуск?
Василий задумался.
— Надо с ними кончать, — сказал он решительно через некоторое время. — Подумай, кому это можно поручить. Завтра встретимся.
Но встретиться им уже не пришлось. Когда Вайс на другой день шел к Василию, его перехватил Константин Афонов.
— К брату не заходи. Взяли его сегодня. Днем, прямо с завода увезли...
Сергей побледнел, оторопело глянул на Константина:
— Кто? Немцы или полиция?
— Немцы.
— Надо срочно выяснить, где он сидит. Пойдем к Данилову. У него среди немцев много знакомых. Может, он через них что-нибудь узнает.
— Был я у него только что. Жена перепугана. Говорит, что второй день его нет. Вроде бы на окопные работы угнали.
— Час от часу не легче.
Решили идти к Константину, чтобы там спокойно, без помех обсудить создавшееся положение.
На пороге дома их встретила жена Константина с маленьким сыном на руках.
— Погуляй, Валюша, с Витасиком. Нам с Сергеем поговорить надо, — как можно спокойнее попросил ее Константин.
Он провел Вайса в просторную, аккуратно прибранную комнату, придвинул стул.
— Ты знаешь, кто предал брата? — спросил он.
— Уверен, что это дело рук Мусикова и Раневской. Я еще вчера Василию докладывал. Он принял решение их убрать. Просил подумать, кому это поручить...
— Может, возьмешь на себя? А я займусь тайниками с оружием. Хочу немедленно все перепрятать, предупредить наших людей. Пусть, кто может, укроется у знакомых... Мы не знаем, кого еще выдали провокаторы. Ведь Мусиков знаком и с Тарариным, и с Пазоном, да и со мной тоже...
— В лицо знает, а где они живут, ему неизвестно...
— Все равно ему надо заткнуть глотку как можно быстрее... Теперь о побеге. Можешь узнать, куда посадили Василия?
— Этим я займусь сегодня же вечером... Мы потеряли Морозова. Василия надо спасти.
Исхудавшее, болезненное лицо Вайса (в последнее время процесс в легких усилился) выглядело печальным. Арест Василия очень огорчил его.
И Константин и Вайс отлично понимали, какая страшная участь ждет Василия, если немцы узнают, что у них в руках руководитель городского подполья.
Шаги в прихожей прервали их разговор. В дверях показалась Валентина.
— Костя! Тарарин пришел, тебя спрашивает. Я сказала, посмотрю, дома ли ты.
— Зови его сюда.
— Сергей, здравствуй. Ты мне и нужен, — взволнованно сказал Тарарин, как только вошел в комнату. — Василия продал Мусиков. Это точно!
— Откуда вы взяли? — спросил Константин.
— Когда Василия уводили из цеха, этот гад глаза поднять боялся. А потом сказался больным и ушел домой... Он предал! Не пойму только, почему меня не забрали...
— Действительно, странно, — задумчиво проговорил Вайс. — Ведь Мусикова вы вербовали в подполье.
В комнату стремительно влетел Андрей Афонов. За ним вошла раскрасневшаяся от волнения миловидная девушка и смущенно остановилась у дверей.
— Нина? Зачем ты сюда пришла? — удивился Вайс.
— Это я ее привел, — сказал Андрей. — Послушайте, что она вам расскажет.
Подпольщица Нина Жданова работала воспитательницей детского сада, который располагался рядом со зданием городской полиции. Большое окно детсада выходило во двор и находилось всего в четырех-пяти метрах от зарешеченных окошек подвальных камер, где содержались арестованные.