Но, приехав домой, Элоиз не стала звонить в мастерскую. Она подумала: если мотоцикл показался ей знакомым, то, может быть, лучше держать его у себя? Может быть, это поможет восстановить память?

Элоиз стояла, глядя на ящики, лежавшие в глубине пикапа Джонатана. Из одного торчало черное, сильно помятое крыло мотоцикла.

— Насколько я помню, сегодня утром мой мотоцикл выглядел несколько иначе, — наконец сказала Элоиз, нарушив тишину. — Ты что, разобрал его? — обратилась она к Джонатану.

— Я опасаюсь возвращать тебе мотоцикл в рабочем состоянии — это все равно что дать ребенку заряженный пистолет, — ответил он, спрыгивая с кузова пикапа. — Завтра по пути в гараж я брошу его на свалку, — сказал Джонатан, глядя ей прямо в глаза.

То, что он сравнил ее с ребенком, возмутило Элоиз.

— Ты этого не сделаешь! Я хочу, чтобы он был у меня.

Он собрался возразить ей, но только пожал плечами.

— Как хочешь. Выбор за тобой.

Глядя, как он снимает ящики, Элоиз раздумывала, уж не теряет ли она разум. Вслед за памятью. Она представления не имела, что будет делать с мотоциклом, тем более разобранным.

Она еще раз взглянула на Джонатана и повернулась, чтобы пойти в дом. На пороге она наткнулась на Сару.

— Я иду сказать вам, что ужин готов, — объявила тетушка, сощурив глаза. — Что-нибудь случилось?

Элоиз кивнула в сторону подъездной дорожки.

— Джонатан привез мой мотоцикл… в ящиках.

Сара поспешила на крыльцо и увидела, как Джонатан опускал на землю последний ящик.

— Он хотел отвезти его на свалку, но я попросила его этого не делать. А сейчас я в растерянности. Ума не приложу, зачем он мне в таком состоянии. Он мне и собранный не нужен.

Сара обняла племянницу.

— Твои инстинкты никогда тебя не подводили. По-моему, тебе следует к ним прислушаться. Если тебе что-то подсказывает сохранить этот мотоцикл, так и сделай. Значит, для этого есть основание.

Элоиз не была уверена в непогрешимости своих инстинктов. Вполне вероятно, она просто сердилась на Джонатана и отсюда ее странное поведение. Но признаться мужу, что мотоцикл ей не нужен, она не могла. Наконец Элоиз решила, что подержит разобранный мотоцикл несколько дней у себя, а потом сама отвезет его на свалку.

Грохочущие раскаты грома сотрясали дом. Элоиз, в ужасе проснувшись, села на кровати. Ее охватил страх, когда она увидела всполох молнии, длинной тонкой стрелой пронзившей ночное небо. В волнении она ухватилась за простыню.

— Это всего-навсего гроза, — пыталась она себя успокоить, но слова не помогали.

Тяжелые капли дождя барабанили по стеклу.

— Это всего лишь гроза, — повторила она, но даже голос выдавал ее тревогу.

Раздался новый, еще более мощный раскат грома, и в эту самую минуту дверь спальни распахнулась. В освещенном дверном проеме Элоиз увидела силуэт мужчины. Яркая вспышка молнии осветила незваного гостя. На пороге стоял Джонатан. Весь вечер он старался не обращать внимания на Элоиз. Так что же привело его сюда в этот час?

— С тобой все в порядке? — почти прокричал он. Непогода за окном заглушала его голос.

— Да, — выдавила из себя Элоиз.

Какое-то время Джонатан продолжал стоять молча. Его темная тень заслоняла дверной проем. Неожиданно яркий луч света пронизал комнату, и Элоиз увидела в руке Джонатана фонарик. Войдя в спальню, он подошел к столику возле кровати и зажег лампу.

— Пойду проверю, как там Сара, и сразу же вернусь, — сказал он, краем глаза глядя на Элоиз и поворачивая к двери.

Трепет в голосе и брошенный исподтишка взгляд говорили о том, что Джонатан чувствует себя неловко в спальне Элоиз. Гордость заставляла Элоиз отвергнуть его помощь, но от страха у нее в горле застрял комок.

Его шаги по коридору не были слышны из-за дождя. Оставшись одна, Элоиз почувствовала себя одиноко. Ее охватила такая паника, что она была готова броситься вслед за ним. Через пару минут, которые показались ей целой вечностью, Джонатан вновь стоял на пороге.

— Сара крепко спит, — сказал он. На лице его появилась слабая улыбка. — Ей и невдомек, как разбушевалась стихия. Ты уверена, что с тобой все в порядке? Если так, то я пойду спать.

Элоиз была готова умолять его остаться, но сдержанное поведение Джонатана охладило ее пыл. Она ответила с уверенностью, которой на самом деле не испытывала:

— Все будет хорошо. Тебе не стоило волноваться и спешить сюда. Спасибо, что включил лампу.

— Не за что, — ответил он уже с порога и тут же закрыл за собой дверь.