Последнее имя показалось ему странно знакомым. Где же он видел его раньше? Полусонный Джеймс чистил зубы в ванной, и внезапно до него дошло. «Ассоциация Томаса Риала»! В этой ассоциации работал доктор Ланарк!

В гостиной он включил компьютер, вошел в Интернет и ввел в строку поиска имя: томас риал. Ничего. Джеймс вздохнул и сверился с «Философским словарем». Все верно, пишется именно так. Джеймс воспользовался другой поисковой системой. Снова ничего.

Он спустился вниз и налил стакан воды, вернулся наверх, натянул пижаму и уже собрался выключить компьютер, когда заметил в самом низу списка сайтов, где встречались слова «томас» или «риал», еще одну ссылку. «Жизнь и труды Томаса Риала (1900–197?)». Ниже шло название сайта: encyclopaedia-labyrinthus.com. Джеймс мог поклясться, что раньше этой строки не было, впрочем, какая разница? Отбросив сомнения, он нажал на ссылку.

На экране возник список имен. В центре, между «Рейсдаль, Якоб ван (голландский живописец)» и «Лейси, Райан (английский актер)», Джеймс прочел: «Риал, Томас (чешский философ)». Он снова кликнул мышкой, и на экране появился текст:

Томас Грегор Риал, известный драматург, порнограф, поэт, романист, пьяница и бабник, герой и отшельник, но прежде всего философ, отрицавший существование памяти, родился в Г., неподалеку от Праги, на Рождество 1900 года.

Он был единственным ребенком в семье. Отец Томаса Грегор преподавал философию, а мать Патришка много лет была его верной помощницей и секретарем. Об отношениях Томаса с родителями известно мало, но знаменитый иронический пассаж из опубликованного посмертно незавершенного романа «Лабиринт», {1}который Риал (если верить его дневникам) задумывал как автобиографический, свидетельствует, что детство философа было безоблачным и счастливым.

Окончив немецкую гимназию в Праге (ту самую, в которой за поколение до него учился Кафка), восемнадцатилетний Риал отправился в Берлин изучать философию. Эти четыре года, проведенные в университете, очень важны в биографии философа — в Берлине он впервые узнал цену любви, алкоголю, философии, славе и чувству вины. Впоследствии эти понятия стали определяющими в его жизни.

Именно в Берлине Риал встретил Кирстию Элберг, которая тоже изучала философию и была на два года старше Томаса. Об их отношениях известно мало, сохранились только три письма, но, вероятно, их связь была короткой и прервалась по инициативе Элберг, мучимой чувством вины. {2}Они остались близкими друзьями, однако, если судить по тому, как Риал описывает в «Лабиринте» чувства М. к своей подруге Карине, Томас никогда не переставал любить Кирстию, и на протяжении двух-трех лет их отношения то прерывались, то снова возобновлялись, пока в 1923 году не наступил окончательный разрыв. Мы не знаем, было ли известно Риалу о судьбе его первой возлюбленной, {3}но ее имя упоминается в его дневниках, письмах и стихах до последней строчки, написанной им в августе 1970 года.

Следует заметить, что непостоянство Риала в любовных отношениях во многом объясняется его пьянством. Дневники этого времени — разрозненные, изобилующие пропусками — содержат множество эпизодов, связанных с потерей памяти, вызванной отравлением спиртными напитками. Более дюжины раз встречается запись о том, как Риал просыпается в неизвестном месте и не может вспомнить, почему там оказался. Из отдельных намеков в дневнике можно догадаться, что Томас злоупотреблял абсентом, чем отчасти объясняется частота и продолжительность провалов в памяти, {4}а также постепенное ухудшение зрения, приведшее в конце жизни почти к полной слепоте. Некоторые недоброжелатели Риала утверждают, что эти эпизоды и побудили философа высказать весьма спорную мысль о том, что «все утратили память, а то, что мы рассказываем друг другу о себе каждый день, — не более чем вранье». {5}Они не готовы признать, что описываемое состояние присуще каждому человеку, считая его всего лишь воплем о помощи серьезно больного индивидуума. С тем же успехом критики Риала могли бы адресовать свои упреки к таким великим писателям, как По или Кафка.

В любом случае нам ничего не известно о последних трех годах учебы Риала в университете. Дневников, относящихся к этому времени, не сохранилось, а то, что написано Томасом позднее, резко отличается от того, что писалось им до. Прежде всего следует упомянуть о преследующем Риала чувстве вины и раскаянии, чего за ним прежде не замечалось. Что послужило источником его душевных терзаний, нам неизвестно, хотя на сей счет существует множество предположений: от вполне невинных — некоторые исследователи утверждают, что Томас стал свидетелем убийства своего товарища по университету Идризайи Дайслера, {6}— до прямых обвинений философа в его убийстве.

Впрочем, в тот период нам неизвестно о скандалах или иных нарушениях приличий, связанных с именем Риала. Достоверно одно: некоторое время Томас носился с идеей отправиться в путешествие или заняться писательством, но в конце концов избрал более стабильную карьеру художественного обозревателя берлинской «Цайт». Он занимал этот пост в течение пяти лет, пока в 1927 году его не уволили за пьянство.

О следующих трех годах жизни Риала известно мало. Он путешествовал по Европе и Штатам, пока не осел в Англии. Томас арендовал маленький коттедж в Девоне, где жил плодами своего труда: сам выращивал овощи, разводил овец и кур, держал корову, а деньги, полученные в наследство, {7}тратил банальнейшим образом, раз в неделю позволяя себе пинту пива в деревенском пабе. Чтобы добраться до паба, Риал переплывал реку на деревянной лодчонке. Так он прожил пять лет, о которых писал матери: «Это была тяжкая жизнь, но очень правильная. Ничто не заставляет тебя ощущать течение жизни острее, чем необходимость обеспечивать себе пропитание». Английская погода не добавляла жизнерадостности в жизнь философа, но в том же письме Риал пишет: «Для писательства дождь хорош, чего нельзя сказать о жизни». {8}Действительно, период жизни в Девоне оказался необычайно продуктивным с литературной точки зрения, учитывая, что каждый день Риалу приходилось трудиться на ферме семь-восемь часов, и если верить его дневникам, то к вечеру он так выматывался, что проваливался в сон задолго до полуночи.

В это время Риалом написан и опубликован первый сборник стихотворений «Небо как отражение Земли» (1930), первая философская работа «О невозможности вспомнить» (1931) и четырехсотстраничная «медитация» «Одиночество» (1934). Книга разделена на две части одинакового размера и структуры (формула, впоследствии использованная Риалом в двух позднейших, самых значительных работах {9}): первая часть «Почему мне так одиноко?» и вторая «О пользе одиночества». В первой части Риал высказывает солипсическую теорию о том, что за пределами разума не существует ничего. {10}Девять захватывающих глав, в которых автор страстно, порой прибегая к довольно абсурдным аргументам, пытается доказать свою теорию. Кульминацией первой части становится афоризм, который часто (и порою неверно) цитируют: «Таким образом, если Бог существует, это может означать только одно: Он — это я». Во второй части Риал красноречиво доказывает, что одиночество — «необходимая прелюдия к настоящему общению, ибо верные слова, слова, передающие суть нашей личности, запрятаны слишком глубоко. Только путем медитации, пережив одержимость, отчаяние, одиночество, тьму, безумие и утраты, можем мы обнаружить их, вытащить наружу и выпустить в мир».