Выйдя из ванной посвежевшим и немного приободренным (прохладный душ всегда производил на меня тонизирующее воздействие), я застал Эмми в той же позе, что и оставил. Она сидела в кресле, задумчиво глядя на спящего Диму, но смотрела скорее сквозь него, даже не осознавая, кто перед ней находится.

Так куда ты все-таки ходила? — Я повторил вопрос, вытирая волосы полотенцем.

Так, — Эмми махнула рукой в неопределенном направлении, — везде понемногу.

Нашла, что искала? — Я, прежде всего, говорил о потенциальной еде.

— Что? — Девушка посмотрела на меня так, будто не поняла вопроса.

— Ты нашла, чем подкрепиться?

— Ах, это, — с облегчением выдохнула она. — Да, конечно. — И снова погрузилась в свои мысли.

Не давая Эмми возможности окончательно уйти внутрь себя, я присел перед ней на корточки так, что наши лица оказались напротив друг друга. Я взял ее руки в свои, и мне стало очевидно: Эмми только что меня обманула. Куда бы она ни ходила этой ночью, это точно не было связано с пропитанием: ее ладони сделались прохладнее по сравнению со вчерашним днем.

Кровь для вампиров — жизненно важное топливо. Без нее они теряют силы и становятся уязвимыми. Физически это проявляется в бледной коже, темных кругах под глазами, снижении температуры тела. Голодный вампир больше напоминает мертвеца, нежели живого человека. Когда вампир сыт и полон сил, то на его лице играет румянец, ко-жа пышет жаром, так что это чувствуется даже на расстоянии, глаза сияют. Накачанный свежей кровью вампир выглядит как патологически здоровый человек.

Руки Эмми в данный момент красноречиво говорили о том, что она не ела дней семь, а значит, ни на какую охоту этой ночью девушка не ходила.

Амаранта посмотрела мне в глаза и, прочитав там сомнение в искренности ее слов, попыталась оправдаться:

— Я пока только искала подходящую кандидатуру.

— Если ты не хочешь говорить правду, то хотя бы не ври, — как можно более спокойно попросил я, хотя внутри бушевал настоящий тайфун. Зверски хотелось что-нибудь разбить, и непременно вдребезги.

— Ты мне не веришь? — с вызовом спросила Амаранта, но от ее тона за версту несло наигранностью. — Я бы не стала тебя обманывать, — добавила она, опуская голову.

Я протянул руку и коснулся ее подбородка, приподняв голову девушки так, чтобы видеть ее глаза.

— Тогда почему ты не смотришь на меня?

Эмми набрала в грудь побольше воздуха, намереваясь ответить, но так и не нашлась, что именно сказать.

— Ты постоянно куда-то уходишь, не отвечаешь на вопросы, обманываешь меня. — Я жестом остановил готовый сорваться с ее губ протест. — Ты больше не хочешь быть со мной? Если это так, только скажи, я не стану удерживать тебя силой. — Я говорил, а внутри все сжималось от неконтролируемого страха, что она сейчас согласится с моими словами.

Но вместо этого Амаранта прямо посмотрела на меня, и я увидел в бесконечном омуте прекрасных синих глаз ответ, который больше всего на свете желал услышать.

— Конечно, я люблю тебя, глупенький, — Эмми нежно улыбнулась. — Ты даже не можешь себе представить, насколько.

Бесспорно, слова шли из самой глубины ее сердца. Следуя спонтанному порыву, я потянулся к Амаранте, рассчитывая на поцелуй, но она одним ловким движением вывернулась из моих объятий и встала с кресла. Я снова остался ни с чем.

Недоумевая о причине такого поведения (лично для меня поцелуй был логичным продолжением признания в любви), повернулся к ней. Эмми остановилась на безопасном расстоянии и виновато смотрела в мою сторону. Весь ее вид говорил о том, что она дико раскаивается, но в то же время я четко понимал: если опять попытаюсь ее поцеловать, то все повторится.

Вздохнув, сел в кресло, где еще секунду назад была Эмми.

Удалось что-нибудь узнать о городе? — поинтересовался я будничным голосом, изо всех сил пытаясь абстрагироваться от случившегося.

Нет, — немного нервно ответила Эмми, поглядывая на меня в поисках доказательств того, что я не сержусь. — Я не занималась этим вопросом.

И снова я не поверил, но у меня не было времени заявить об этом, так как в этот самый момент раздался стук в дверь.

— Войдите, — мгновенно отреагировала Амаранта, цепляясь за утреннего визитера, как за спасательный круг.

Дверь отворилась, и в номер вошел отец. Кивнув в знак приветствия, он заметил Диму и произнес, довольный тем, что нашел младшего сына: