Увиденное поражало. Я никогда не был поклонником вампиров (не считая Эмми, конечно), но все равно полагал, что издеваться над любым живым существом — грех. Если тебе надо убить кого-то (в данном случае я говорю не о людях, так как считаю неприемле-мым убийство человека), то лучше всего просто пустить ему пулю в лоб. Смотреть на долгие мучения жертвы не по мне. Зато доктор Глухарев, кажется, придерживался другого мнения. Именно он находился в комнате и давал распоряжения остальным присутствующим. Всего садистов было пятеро.

Посреди комнаты стоял странного вида стол, к которому привязали вампира. Целая сеть ремней и цепей опутывала его щуплое тело. Несчастный выглядел так плохо, что все эти предосторожности казались излишними. Вокруг стола расположилось огромное количество всевозможных приспособлений, которые производили пугающее впечатление и выглядели так, будто у них одна цель — причинять боль. И, по-моему, вампир уже имел честь лично познакомиться с большей их частью. За это красноречиво говорили открытые раны на его теле и ужас в глазах, которые уже мало что видели.

Могу предположить: доктор хотел что-то выведать у страдальца, но либо последний был отчаянным храбрецом и не желал говорить, либо Глухарев, узнав все, что ему нужно, просто не посчитал нужным остановиться. Было видно: все так или иначе идет к концу, и вампиру осталось недолго.

— Обалдеть, — выдохнул Дима еле слышно, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы один из подручных Глухарева резко обернулся к двери.

За секунду до того, как его взгляд уперся в смотровое окно, я успел прижаться к стене и потянуть за собой Диму. Амаранта скрылась из поля зрения людей в комнате еще быстрее.

Некоторое время ничего не происходило, и у меня возникло искушение снова заглянуть в окошко, но здравый смысл не дал совершить глупость. Кто знает, как долго этот дампир способен смотреть в одну точку? Дав ситуации немного стабилизироваться, я подал остальным знак подниматься наверх. Здесь нам больше нечего делать. Вампирам мы помочь не могли, да и не стремились. В конце концов, я охотник, и спасать разного рода нечисть в мои обязанности не входит.

Наверху мы посовещались и постановили, что для одного дня видели более чем достаточно, а оставаться здесь и дальше просто-напросто опасно. Рабочие, у которых мы позаимствовали одежду, могли в любую минуту прийти в себя, и тогда по всему комплексу объявят розыск.

В меру торопливым шагом мы устремились к дыре в заборе. Дима, правда, ворчал, что еще раз пролезать через нее не станет ни при каких условиях. Но в тот момент, когда мы достигли бреши, по всей территории пансиона громко взвыл сигнал тревоги. От его мощного воя сотрясалось здание ангара, повсюду в уличных фонарях замигали оранжевые лампочки, и сразу же поднялась невообразимая суматоха. Легко можно было догадаться, что причиной тревоги послужили мы. Так что Дима не только полез сквозь дыру, но и сделал это первым.

Когда мы почти ползком добрались до машины, до слуха донесся лай собак, которых пустили по нашему следу. Уже из автомобиля я увидел, с каким остервенением эти твари рвут зубами решетку в том месте, где мы ее касались. Острые зубцы сетки наверняка ранили десны собак, но те не обращали на это никакого внимания. Еще никогда прежде мне не доводилось видеть таких свирепых псов.

— Они тоже дампиры, — с заметным страхом в голосе прошептала Эмми.

Это же собаки? — Дима в панике забился на заднее сиденье.

В их крови есть капля вампира, — сказала Эмми.

К черту этих дампиров! — пробурчал я, заводя мотор и стартуя. — Можно подумать, что обычным милым и таким знакомым вампирам уже не осталось места в нашем мире.

Мы понеслись по лесу, чтобы уйти от возможной погони, но если кто-то нас и преследовал, то он не добился успеха. К тому времени, когда мы въехали в город, шум позади стих окончательно. Я бы мог списать это на свое умение водить машину, но, скорее всего, причина крылась в другом: дампиры всего-навсего не желали привлекать к себе внимания.

Как бы то ни было, в гостиницу мы вернулись в полном составе, и никто из нас, кроме разве что Димы с его разодранной спиной, не пострадал.

— Больно, — пожаловался братишка, осторожно снимая рабочий комбинезон. Времени переодеться у нас не было, и наша одежда так и осталась лежать в ангаре. Запекшаяся кровь намертво приклеила ткань к Димкиной коже.

Эмми поспешила на помощь, а я вытащил из-под кровати нашу походную аптечку, чтобы найти мазь, способствующую заживлению ран. К тому моменту, когда я извлек на свет маленькую стеклянную баночку с темно-зеленой субстанцией внутри, Дима уже сидел на стуле с голым торсом.