– Попробуйте вот эти устрицы, ваше величество, – говорил он с неизменной улыбкой. – Они из Испании и доставлены сюда моими гонцами, скакавшими день и ночь… А вот эти плоды мавры называют финиками: нет ничего слаще этих плодов! К ним очень хорошо подавать сухое вино, лучше аликанте… Вы меня не слушаете?

– Я думаю, к чему это все.

– Понимаю, вы решили, что я съем вас заживо, – Аргальф засмеялся. – Как глупы мои враги!

– Я тоже ваш враг.

– Нет, нисколько. Я слишком люблю и ценю вас, королева Ингеборг, чтобы считать врагом. Не верьте пустым россказням.

– Я ехала по стране и видела…

– Не важно, что вы видели. Это война. Война есть война. Разве христианские государи воюют по-другому?

– Но народ страдает слишком страшно!

– Народ надо прореживать, ваше величество. Сегодня вы основательно пропололи его, говоря языком крестьян, а завтра – гляди-ка, народ опять буйно разрастается! Не волнуйтесь, скоро война закончится, и тогда Готеланд опять станет цветущим и счастливым.

– Кто сможет насладиться этим счастьем?

– Покорные. Те, кто примут вас и меня.

– И вы положите всем начертание на руку и чело?

– Как же скучны христиане! Когда-то один из ваших апостолов сочинил что-то о пришествии Зверя. Занятная книга, мне ее читали. Только скажите, почему меня объявили Зверем?

– Говорят… я слышала… мне сказали…

– Что моя мать была волчицей? – лицо Аргальфа потемнело. – Я не знал моей матери. Ее сожгли на костре те, кто называют себя служителями Бога. Весь ее грех был в том, что она почитала богов своих предков. Потом один из этих служителей воспитывал меня. Знаете, чему он меня учил? Думаю, ваш Бог не одобрил бы такого воспитания. Однажды мой учитель собрал в округе всех нищих, объявив, что накормит их. Нищие поверили и пришли, а он завел их в амбар и велел сжечь заживо. Это по-христиански, моя королева?

– Я лишь хотела сказать, что вы творите ужасные вещи.

– Я уже сказал: это война. Я начал ее потому, что на земле может быть только один правитель. Помнится, вам тоже пришлось драться за свой престол. Когда христиане жгут чужие города, режут и вешают женщин и детей, грабят собственные церкви, никто не называет их исчадиями ада – всего лишь доблестными воинами, воюющими за своего короля! Справедливо ли это, ваше величество, ответьте?

– Вы красноречивы, король Аргальф, – Ингеборг даже попыталась улыбнуться.

– Я знаю все страшные россказни, которые про меня сочинили дураки и бездельники, – презрительно сказал Аргальф. – Мне приписывают мерзкие личины, мерзкие пороки, мерзкое прошлое. Посмотрите вокруг себя, на этот зал, на этот стол – разве это жилище упыря? Разве я потчую вас мясом младенцев? Или вас привели сюда в цепях, подвергли пыткам, истязаниям, унизили, оскорбили? Да, мои рыцари перебили вашу охрану и взяли вас в плен, но это закон войны. Сейчас же я хочу, чтобы вы поняли меня, поняли мои планы, стали моей союзницей.

– Мне будет трудно понять вас.

– Почему?

– Пленница не может понять своего тюремщика.

– А если я освобожу вас?

Ингеборг не поверила своим ушам. У нее даже сперло дыхание от волнения.

– Вы шутите?

– Нет, я говорю правду. Единственное, что я попрошу взамен, – это клятву, что вы не обратите против меня оружие, получив свободу. Ненавижу неблагодарность.

– Это воистину поразительно!

– Ваше величество, я никогда не держу возле себя силком. Все, кто служат мне, служат добровольно и с завидным рвением и преданностью. Есть вещи, которые сильнее страха смерти.

– Какие же?

– Я скажу вам, – Аргальф наполнил кубки вином. – Но сначала давайте выпьем за вашу красоту. Давно мне не приходилось видеть женщины, красивее вас.

«Зачем он это говорит?» – подумала Ингеборг, поднося к губам кубок. И добавила вслух: – Так чем же вы привлекаете людей на свою сторону?

– Я даю им свободу.

– Как странно! Свободу от чего?

– От всего. Чего хотят все люди? Их желания примитивны. Все хотят есть, пить, жить в достатке, не испытывать страха перед теми, кто сильнее, работать поменьше и при этом хорошо заработать. А еще люди завидуют, крадут, обманывают, лицемерят, предают, убивают.

– И вы это поощряете?

– Я не связываю людей пустыми запретами. Хочешь убить? Иди, убей, но я покажу тебе, кого убить. Хочешь работать поменьше, а есть послаще? Делай так, как хочешь. Желаешь есть – ешь, желаешь пить – пей. Я не говорю людям: «Нельзя!» Напротив, я говорю им: «Можно все!»

– И они идут убивать, грабить, насиловать, предавать?

– Все зависит от души человека. Ничтожества так и поступают. Люди, отмеченные печатью Силы, – нет. Они творят. Свобода для них – это главное. Они открывают в себе неведомые силы. И никакой лжи, никакого лицемерия. Вот вы, ваше величество, – неужели вы стали христианкой потому, что прониклись Святым Духом?