— Нет, вы меня не так поняли, — оправдывается главврач. — Писатели пусть остаются!.. Давайте отпустим хотя бы хор!..

— Артистов нужно отпустить, — поддержал его металлический голос начмеда. — Уже одной женщине в хоре стало плохо!.. Вам мало?!.

— Садитесь!.. Садитесь!.. — кричат из зала артистам, которые полностью солидарны со зрителями, и хотели бы тоже послушать больных.

Часть хора тут же опускается на длинные скамьи, но остальные жестами просят их подняться, ибо слушать этот зал они должны стоя.

Ситуация зашла в тупик. После короткого замешательства артисты нехотя покидают сцену, многие из них спускаются в зал, где один из писателей зычно басит:

— В происходящем здесь, на мой взгляд, вина медиков... Почему вы не даете людям говорить?!. Мы приехали не только себя показать, но и больных послушать!.. И это было оговорено в вашей программе...

В это время на опустевшую сцену поднялся начмед. По-хозяйски сев за журнальный столик, сняв часы и дождавшись, пока закончит говорить писатель, он рявкнул в микрофон:

— Так!.. Вы находитесь в лечебном учреждении!.. Пятерых с подскочившим давлением уже вывели из зала... Я знал, что сегодня будет острый разговор, и оставил дежурную медбригаду… Сейчас 20 часов 45 минут. В 21 час у вас — лечебные процедуры!.. Поэтому прошу всех немедленно разойтись по палатам!.. — отчеканил он.

В зале гвалт. Однако большинство больных, видя, что диалога сегодня не получится, уже двинулись к выходу, горячо переговариваясь друг с другом. В коридоре они окружили Бориса Павловича, Ирину и начмеда.

— Может быть, в другом месте выступление Ирины было бы уместно и даже полезно, но здесь ведь больные люди все-таки, — убеждает начмед Бориса Павловича.

— Ах, все-таки больные?!.. — вставляет Ирина.

— Да... Мы организовали этот вечер для психологической разрядки больных, чтобы они отдохнули... Но сейчас я вам скажу, что вечер этот свел на нет месячное лечение!..

— Но почему же вы нас нормально не лечите?.. Почему не связываете наши болезни с Чернобылем?!.. — горячится сухопарый больной со шрамом на шее.

— Как вам не стыдно… Телятников получил 150 рентген и ничего — работает!.. А вы хнычете тут!.. — отчитывает его начмед.

— Это как вам не стыдно стыдить этого человека?!. — тихо, но жестко говорит Ирина. — Вы знаете, сколько он получил?.. Нет!.. Многим вы, кроме Телятникова, установили дозу?.. Чем вы конкретно помогли этому человеку прежде, чем стыдить его?..

С извиняющейся улыбкой к ним пробивается главврач.

— Простите!.. Прошу вас пройти в кабинет!.. Там все вас ждут, — выводит он из толпы начмеда и Василия Павловича. — Машину уже подали... Нужно ехать, простите!..

— Мы ще повэрнэмось… И никому не дозволымо тэбэ образыты, — горячо жмет на прощание Ирине руку Борис Павлович.

— Трымайся, — целует ее в щечку Михаил.

По пути начмед все еще «воспитывает» Бориса Павловича.

— Мы надеялись, что вы поможете нам вернуть этих людей к общественно полезному труду!.. Ведь слово должно звать людей на вдохновенный труд, на подвиг!.. В крайнем случае — развлекать...

Они свернули в коридор, ведущий к кабинету директора центра.

— Ну, знаете ли!.. — на понятном ему языке возмущается Борис Павлович. — Мы — писатели, а не клоуны!..

А измученная событиями сегодняшнего дня Ирина в сопровождении возбужденных больных идет дальше по галерее.

— Все, — вздыхает один из них, — завтра они вас выпишут!..

— И формулировочка уже готова, — добавляет другой. — Как сказал начмед: «Вечер свел на нет месячное лечение!»...

— А мы не позволим им выписывать, — загудели больные. — Пусть только попробуют, мы им тут забастовку устроим!..

На следующий день Ирина в ординаторской своего отделения ждет выписки.

— Вот так и выпишете — с температурой?!. На каком основании, позвольте узнать?!.

— Видите ли, — прячет взгляд Александр Васильевич, — выяснилось, что вы, без ведома, отлучались из Центра... А это строго запрещено больничным режимом...

— Но вы-то знаете, что я навещала больного сына... И потом… здесь все постоянно куда-то отлучаются…

— Но заметили ваше отсутствие, — вздыхает врач. — Я ничего не могу поделать, это приказ начмеда...

— Письменный?

— Устный.