Шрифт:
Ирине становится совсем худо и почему-то очень обидно.
— Послушайте, сейчас на каждом углу кричат о сострадании и помощи чернобыльцам, на Верховном Совете почти каждый день говорят о том же... Я же прошу у вас не номер для отдыха здесь, а любое место на одну только ночь!..
— Ничем помочь не могу! — холодно отвечает администраторша.
Ирина еще стоит какое-то время, не в силах сдвинуться с места. Только что подошедшая крепенькая седая женщина кладет перед администратором удостоверение.
— Я могу предложить вам место только в номере на троих, — говорит ей та, протягивая бланк для заполнения.
— Ну, вот, есть же места!.. — не выдержала Ирина, когда женщина прошла в холл.
— Это участникам войны!..
— Хорошо. А мы?.. Мы разве не участники войны?..
— Давайте удостоверение, тогда будем говорить!..
— Нет у нас еще удостоверений… А паспорт с припятской пропиской и печатью об эвакуации вас не устраивает?!.
— Мне нужно удостоверение... Впрочем, можете прийти после девяти вечера, если нигде не устроитесь… Здесь, — показывает она в центр холла, где вокруг широкого стола стоят мягкие диваны, — может, будет свободно...
— И на том спасибо, — говорит сквозь слезы Ирина.
Она выходит из гостиницы на залитый солнцем проспект. И вдруг, зашатавшись, подходит к стене и сползает по ней на тротуар. В окно гостиницы выглядывает перепуганная администраторша ...
... Тем временем совсем рядышком, всего в нескольких трамвайных остановках от гостиницы, в столовой санатория «Здравница» заглатывает свой завтрак Денис.
— Ну што ты так шпешишь?.. Подавишьща, — шепелявит упитанный мальчуган, сосед Дениса по столику.
— Да никуда твоя мамка не денется, успеешь еще, — поддерживает его другой сосед.
— Денис, а мы сейчас на море идем!.. — подбегает к ним сероглазый сверстник Дениса. — Ну, прощай!.. Наверное, уже не увидимся?!..
Они жмут друг другу руки. Убегая, сероглазый мальчик кричит:
— Жаль, что ты так и не покупался в море!..
… А в этот момент «скорая помощь» доставила в реанимацию городской больницы бесчувственную Ирину.
Вот она лежит на реанимационном столе. На миг приоткрывает глаза, смутно различает белый халат и вихрастую шевелюру, ей кажется, что это Александр. Слабой рукой она тянется к лицу врача:
— Саша!.. Сашенька!.. Это ты... Как хорошо!.. Я знала, что ты нас не бросишь!.. Умоляю тебя... Умоляю, спаси Дениса!.. Сыночек, — едва выговаривает она и снова теряет сознание …
… В то самое время, когда по перрону киевского вокзала с мягкой вместительной сумкой не спеша, даже слегка вальяжно, шагает элегантно одетый Александр. Поезд «Москва — Берлин» готовится к отправлению. Редкие лучи солнца, пробиваясь сквозь грозовые тучи, освещают беспрерывную вокзальную суету, над которой несется все та же песня Игоря Талькова:
Ты перестанешь мне сниться Скоро совсем, а потом Новой мечтой загорится Остывший мой дом...Александр ставит сумку у своего вагона, протягивает билет проводнице. Несколько крупных капель начинающегося дождя падают ему на лицо. И в памяти, как вспышка, — полные любви, боли и отчаяния глаза Ирины… Они втроем: он, она и Денис бредут по мокрому осеннему лесу в Пуще-Водице... Денис кружится, пытаясь поймать лицом дождевые капли …
…Что от любви любви не ищут, Ты с годами поймешь... Ну, а сейчас ты не слышишь И тебя не вернешь…— проникновенно поет Тальков. По лицу Александра уже стекают струи дождя. Поезд трогается.
— Гражданин! Вы едете или нет? — кричит ему проводница со ступенек вагона, размахивая его ярким билетом, а затем бросает его вниз — прямо на вместительную сумку странного пассажира.
Александр смотрит на нее отсутствующим взглядом. Поезд набирает скорость …
… А Ирина на реанимационном столе, на миг чуть приоткрыв глаза, видит над собою склонившихся врачей и…
…яркое пятно света за ними… Вспышка… Все небо занимается дрожащим от собственного жара красно-желтым заревом, которое, сжимаясь, трансформируется в огромный многоцветный шар, затем превращается в пульсирующую в густом фиолетовом небе и оставляющую за собой длинный лучистый шлейф яркую вихрастую звезду, которая все стремительнее уменьшается, превращаясь в маленькую звездочку, мчащуюся вдаль в густеющей темноте Вселенной…