В это время к пещере подошли еще девять волгхоров. На одном из них с чрезвычайно мрачным видом сидела подаренная Йаарху внучка Фархата. Остальные были нагружены вещами Йаарха, его спутников и массой тюков. Хранитель удивленно обернулся к князю:

— Фархат, вы же говорили, что волгхоры слушаются только одного хозяина. А эти, как я вижу, везут груз…

— Все верно, Владыка, — усмехнулся старик. — Эти восемь волгхоров принадлежат твоим братьям и сестрам, а девятый — моей внучке. Человеку могут быть друзьями и несколько волгхоров, и, если он, будучи рядом, попросит одного из них везти груз, волгхор охотно поможет тому, кого любит.

— Спасибо, я понял, — кивнул Йаарх, с удовольствием глядя на великолепных зверей.

В эту минуту он вдруг осознал, что необходимо дать идущим путем Тени какой-то отличительный знак. Почему это необходимо сделать, Йаарх не знал, давно оставив попытки осознать, откуда приходят к нему новые знания, считая их дарами Духа. Хранитель мысленным усилием развернул нить Предела, свившуюся в спираль над его переносицей, вытянул щупальца Силы, зачерпнул знание о том, что хотел совершить, свернул все это в небольшой комок и сформировал в небольшой медальон на серебряной цепочке, изображающий дракона, обвившегося вокруг меча. Формулу всего сделанного он записал в память, чтобы в дальнейшем создавать подобное, не затрачивая ненужных усилий.

Меч наблюдал за происходящим с большим удовольствием. У мальчишки многое получается инстинктивно. Пусть он пока еще не понимает, что делает, но ведь — делает! Предыдущему Хранителю понадобилось три года, чтобы только суметь прикоснуться к Пределу, а этот через три недели уже манипулирует им, как хочет. Пусть учится.

«Неплохо, парень! — довольно сказал Меч. — Очень неплохо… Ты уже используешь Предел для материализации!»

«Откровенно говоря, — тяжело вздохнул Йаарх, — я очень хочу знать, как у меня все это получается, откуда приходят ко мне все эти знания. А то я похож на ребенка, которому показали, как пользоваться сложной игрушкой, а он и рад…»

Затем Хранитель повернулся к князю хралов и протянул ему медальон.

— Возьмите это, Фархат. И запомните: любой пришедший к вам с таким медальоном, — мой вассал или друг. И ваш брат поэтому.

Старый воин с благоговением принял медальон, повесил его себе на шею и спросил:

— А вдруг придет враг, укравший медальон?

— Не придет, — довольный собой, ухмыльнулся Йаарх. — Никто, кроме владельца, не сможет даже взять его в руки, если не захочет этих самых рук лишиться.

— Благодарю, Владыка! — еще раз поклонился ему князь.

— И еще одно! — внимательно посмотрел в глаза Фархату Хранитель. — Запомните: с этого дня все обычаи, связанные с жестокостью и насилием над другими, отменяются!

— Все? — на лице старика отразилось недоумение.

— Абсолютно все!

Князь поклонился.

— Повинуюсь, Владыка.

Меч фыркнул про себя. Неужели парень не понимает: то, что жестокость для него — абсолютно естественная вещь для хралов. И разница в понимании смысла слов может привести к довольно странным и непредсказуемым последствиям. Впрочем, Совмещающего Разности это не касалось, и он промолчал.

Йаарх в то же время оглядел своих спутников и по известной уже формуле создал еще двенадцать медальонов. Оказывается, раз сотворенное заклинание навсегда остается в памяти, как значок запуска программы. И нужно всего лишь подставить параметры, чтобы получить желаемое. Хранитель усмехнулся: глянь-ка, а знание программирования помогает овладевать магией.

Все присутствующие с благодарностью приняли медальоны. Только внучка Фархата с шипением разъяренной кошки оттолкнула руку Йаарха, но стоявший рядом князь тут же ударил ее, и девушка взяла медальон, с ненавистью глядя на Хранителя.

«Похоже, у тебя враг в собственном стане, дружище», — прокомментировал происходящее Меч.

«С чего это она на меня так взъелась?» — удивился Йаарх.

«Да не хочет, видно, быть рабыней…»

«Так я ее сейчас деду верну, и пусть себе живет, как ей хочется. Я ей ничего плохого не сделал».

«Жалко дуру, — отозвался Серый Меч. — Если вернешь, то по твоему отъезду ее сразу на кол посадят».

«Я же запретил подобное! — возмутился Хранитель».

«Ты запретил, дорогой мой, жестокости… А посадка на кол непринятой рабыни здесь жестокостью отнюдь не считается. Да и тысячелетние обычаи не так просто запретить одним приказом. Брось, предать нас по крупному она не сможет. А мелкие пакости? Да пусть ей… Не обращай на дуру внимания, и все».

«Ладно, черт с ней!» — махнул рукой Йаарх и тут же забыл о девчонке.

— Господин Йаарх, — услышал он голос капитана Свирольта, который вертел в руках полученный медальон, явно не зная, что с ним делать. — Я не могу принять его, я не ваш человек, я человек короля Морхра.

— Неважно, капитан, — улыбнулся ему Хранитель. — Он вас ни к чему не обязывает. Но с ним никто из моих друзей никогда не причинит вам вреда.

Свирольт поклонился и надел медальон на шею. Йаарх огляделся вокруг и с удивлением обнаружил, что пока он был занят, вокруг собралась огромная толпа людей. Но вели себя они, впрочем, как-то очень уж странно. Женщины бросали на него быстрые взгляды и перехихикивались между собой, а мужчины стояли молча, в их глазах горел откровенный восторг.