— И сколько их участвовало в обряде?

— Тридцать три, — с непроницаемым лицом, не выдав своих истинных чувств, ответил Фархат.

Он снова поклонился Владыке. Хотя сердце старика рвалось на части, он, князь, не имел права выказать слабость. Фархат обернулся к женщинам, окружавшим их.

— Дочери племен народа хралов! — громыхнул над поляной его голос. — Владыка хочет с вами поговорить.

— А о чем? — ехидненько спросила подобравшаяся ближе всех смуглая красавица, с гривой слегка вьющихся черных волос. — О цвете требухи у каждой?

— Тьфу на тебя, Мелрия! — не выдержал князь. — Ох, не доведет тебя твой язык до добра…

— Ничего, ничего… — улыбнулся Йаарх. — Но пришел я поговорить с вами отнюдь не об этом, красавица. Я пришел поблагодарить вас за верность своему народу. Надеюсь, вам больше не придется жертвовать жизнью и выносить такую боль.

— Было бы о чем беспокоиться! — отмахнулась Мелрия. — Боль! Подумаешь! Мы — воины.

Потом она опять с ехидцей ухмыльнулась и сладеньким голосочком спросила:

— А хоть интересно-то было?

Хранитель не смог сдержать улыбки. На эту вредную девчонку смотреть не улыбаясь было невозможно. Большие зеленые глаза так и лучились лукавством, пухлые губы обнажали в усмешке великолепные зубы, симпатичный нос вызывал желание его поцеловать. Она и секунды не могла устоять на месте. Как жаль, что ей пришлось испытать такую боль…

Он опять помрачнел и ответил:

— Неинтересно. Если бы я знал, что предстоит — не допустил бы этого.

— Ты даже этого не знал, Владыка… — с еще большим ехидством в голосе протянула черноволосая.

— Что я могу сделать для вас, девочки?.. — хриплым голосом спросил он, вспомнив лужи крови на пыльной земле.

— Дай слово выполнить одну нашу просьбу, Владыка, — с крайне хитрым видом сказала Мелрия. — Тебе ее выполнение не будет стоить ничего, кроме потерянного времени и совсем небольших усилий…

Она снова захихикала. Князь забеспокоился — девчонки, поняв, что из Владыки они сейчас могут веревки вить, явно что-то задумали. Вот только что, хотелось бы знать.

— Ну так как, Владыка? — спросила бессовестная девчонка.

— Хорошо, — улыбнулся Йаарх. — Я даю слово выполнить вашу просьбу, в чем бы она ни заключалась.

— Учти Владыка, ты дал слово! Теперь не отказывайся! — девчонка, казалось, сейчас лопнет от смеха.

По толпе туда-сюда забегали смешки. Женщины, стоящие впереди, явно смеялись. Йаарх с недоумением смотрел на них, а старый князь, понимая, что отчаянные девки затеяли какую-то пакость, не знал, что ему делать.

— Так чего же вы хотите, девочки? — все еще улыбаясь, спросил Хранитель.

— Совсем немногого! — заверила Мелрия, с хитринкой, искоса поглядывая на него. — Двадцать пять из нас этой ночью могут забеременеть. Мы все хотим забеременеть от тебя!

Она победно усмехнулась и заявила:

— И я первая!

Князь укоризненно покачал головой. Сумасшедшие девки! Двадцать пять на одного?! Кто же такое выдержит?.. Он вспомнил случай из своей молодости, когда его поймали возле женского лагеря, а потом насиловали, пока не потерял сознание. И его любимая невеста активно в этом участвовала, что, впрочем, было в порядке вещей. И почему он не подумал о подобном, прекрасно же знал, на что способны эти «милые девочки». Стать матерью ребенка Владыки — и всю оставшуюся жизнь быть в племени на особом положении? Какая откажется? Нет таких. И ничего уже поделать нельзя — Владыка дал слово. А слово Повелителя — закон. И прежде всего — для него самого. Князь глянул на мелькающие по толпе ехидные усмешки, послушал не менее ехидные реплики, посмотрел на ошеломленное лицо Хранителя и ухмыльнулся про себя.

Йаарх растерянно хлопал глазами.

— Но вы же только недавно от ран ошошли… — простонал он.

— Так теперь-то ран нету! — пожала плечами Мелрия. — Боль — это всего лишь боль, Владыка. Мы — воины. Уже забыли. Ты, Повелитель, главное, выполни обещанное. Ведь ты дал Слово!

«Увы, друг мой… — едва не визжал от смеха Меч. — Ты влип. Такие обещания, как слово Владыки, ты обязан выполнить. Но ты не беспокойся, твою работоспособность в этом плане я уж как-нибудь поддержу…»

Меч опять залился хохотом, барабанным боем отдающимся в черепе Хранителя.

«Иди ты в задницу, скотина! — от души послал он проклятую железяку. — Если б я только знал…»

«Железяка» внутри него продолжала гнусно хихикать. А он скрежетал зубами от бессильного гнева — слово дано, и его надлежит выполнить. Зачем им это? Чего они этим добиваются? Унизить его? Но зачем? Йаарх перестал понимать что-либо. Он растерянно спросил у князя:

— Почему?..

— Честь, Владыка, — ответил старик. — Стать матерью вашего ребенка — невероятная честь для женщины, и до самой смерти она будет в племени на особом положении.