Не выдержав, хранитель обнял девушку, нежно гладя по спине. А затем стащил с нее платье. И замер в недоумении — у нее не оказалось даже намека на грудь, просто гладкая кожа, будто там ничего и не должно было быть. Осмотрев Нилхат внимательнее, Йаарх с некоторым потрясением осознал, что сидящее перед ним существо с обликом красивой молодой девушки абсолютно бесполо.

— Что это?.. — глухо спросил Хранитель, ткнув пальцем девушку в грудь. — Как это?..

Нилхат с немым удивлением смотрела на мужчину.

— Ты же выглядишь женщиной…

— Я — рабыня для запретных удовольствий… — еще сильнее удивилась она.

Хранитель потряс головой — они с девушкой явно не понимали друг друга.

— Там, откуда я родом, нет рабынь для удовольствий и вообще рабства, — попытался объяснить он. — Я не понимаю…

— А! — просияла девушка, поняв, видимо, для себя что-то. — Мне рассказать вам?

— Обязательно!

Некоторое время помолчав, Нилхат опустила голову и глухим, срывающимся голосом заговорила:

— То, что я вам делала, Владыка, запрещено законом. Этот закон действует по всему Архру, в любой стране. Если кто-нибудь, неважно при каких обстоятельствах, добровольно или нет, нарушит его, то нарушивший должен быть отведен к магу для лишения пола. И он становится рабом.

Хранитель тупо смотрел в угол. Он же уже слышал это… Меч рассказывал… Перед тем, как он расправился с садисткой… Теперь многое увиденное в этом мире становилось на свои места. Он понял причину многих вещей, на которые раньше смотрел, как на случайности. В душе начала разгораться холодная ярость.

Йаарх повернулся к несчастной рабыне и, ласково обняв потянувшуюся к нему девушку, сказал:

— В моем мире нет таких зверских законов. И мужчины, и женщины любят друг друга, как им хочется.

Широко открытые глаза Нилхат наполнились слезами и она, сотрясаясь в рыданиях, уткнулась в его плечо. Хранитель долго гладил бедняжку по голове, прежде чем она успокоилась. Потом все же решился спросить:

— Как же это с тобой случилось, маленькая?

Девушка подняла на него заплаканные глаза и рассказала. Ее рассказ оказался прост и жуток для непривычного человека.

Нилхат была дочерью вельможи и училась в привилегированной школе с полным пансионом, но отец попал в опалу и его казнили. Как только в школе узнали об этом, дочь казненного изнасиловали всем классом. В том числе — и запретным образом. Потом недели три издевались, прежде чем отвести к магу. Позже Нилхат продали работорговцу, и на торгах ее купил королевский мажордом.

Закончив рассказ, девушка тихо спросила:

— Что я им сделала, Владыка? Почему они были так жестоки?..

— Успокойся, маленькая, успокойся, — гладил ее по голове Йаарх, сам едва удерживаясь от слез.

— Вы добрый, господин… — прошептало несчастное существо сквозь слезы.

Хранитель продолжал гладить бедняжку. В душе его вздымалась и бурлила привычная уже холодная ярость. Йаарх не знал, что ему делать. Нельзя же так поступать с людьми! Кто и когда выдумал этот людоедский закон? Необходимо выяснить. Да и рабства не должно быть. Отсюда следует, что задача Йаарха — уничтожить его, не считаясь со средствами, даже если придется ради этого полностью разрушить привычный уклад Архра.

— Владыка… — услышал он дрожащий голос девушки. — Не могли бы вы…

— Что, маленькая? — улыбнулся ей Йаарх через силу, но глаза его от гнева перестали быть глазами человека, они пылали серебром, в них расплавленным металлом плескалась ярость.

Нилхат, увидев это, до смерти перепугалась и едва смогла пролепетать:

— Мажордом… там… за дверью… Если вам не понравились… мои услуги… меня… опять… высекут…

Хранитель ничего не ответил рабыне, только положил руку ей на плечо и несильно сжал. Встав с кровати, он окинул взглядом спальню, пытаясь понять, где его одежда.

«Глянь в шкафу, — посоветовал довольный его гневом Меч. — Вон та дверца в стене».

Вещи и в самом деле оказались там, Йаарх быстро оделся. Почувствовав, что у него пересохло в горле, вернулся к столику, выпил вина и не удержался, чтобы еще раз не погладить скорчившуюся на кровати всхлипывающую девушку. Коротко приказав ждать его здесь, он вышел за дверь.

Первое, что он увидел в коридоре, был склонившийся в поклоне благообразный старик в синем балахоне с шитым золотом поясом. Серебряные глаза Владыки остановились на нем, и слугу схватили за грудки.