Она смотрела на меня с изумлением. Позднее я обнаружила это письмо, его подсунули под запертую дверь. Я адресовала его Уилксу, судебному приставу. Если она служит у него, рассуждала я, она не замедлит его передать. Тогда я связала целую пачку писем, адресованных вам, и снова вышла на улицу.

Дело было к вечеру. Она стояла передо мной неподвижно, как статуя, закутавшись в плащ.

– Когда ты увидишь мистера Фо, пожалуйста, передай ему это, - сказала я и протянула ей пачку писем. Она помотала головой.
– Значит, ты его не увидишь?
– спросила я. Она снова замотала головой.
– Кто же ты? Почему следишь за домом мистера

Фо?
– настаивала я, подумав, уж не имею ли я дело с еще одним немым существом.

Она подняла голову.

– Вы не знаете, кто я?
– спросила она тихо, и губы ее дрожали.

– Я тебя никогда в жизни не видела, - сказала я,

Лицо ее побледнело.

– Это неправда, - прошептала она, откинула капюшон и, тряхнув головой, распушила свои темно-русые волосы.

– Назови свое имя, быть может, тогда я тебя узнаю.

– Меня зовут Сьюзэн Бартон, - сказала она, и я поняла, что разговариваю с сумасшедшей.

– Почему же ты весь день следить за моим домом, Сьюзэн Бартон?
– спросила я, стараясь не повышать голоса.

– Чтобы поговорить с вами, - ответила она.

– А как меня зовут?

– Вас тоже зовут Сьюзэн Бартон.

– Кто же поручил тебе следить за моим домом? Мистер Фо? Мистер Фо хочет, чтобы мы ушли?

– Я не знаю никакого мистера Фо, - сказала она.
– Я пришла повидать вас.

– Какое у тебя ко мне дело?

– Разве вы не знаете, - сказала она еле слышным голосом, - разве вы не знаете, чья я дочь?

– Я никогда в жизни тебя не видела, - сказала я.
– Чья ты дочь?

Она ничего не ответила на это, но опустила голову, заплакала и замерла в какой-то неловкой позе, прижав к бокам руки. Корзинка стояла у ее ног.

Подумав, что это чье-то брошенное дитя, которое не знает даже своего имени, я обняла ее за плечи, пытаясь хоть как-то утешить. Но как только я к ней прикоснулась, она внезапно рухнула на колени, обняла меня и разразилась душераздирающими рыданиями.

– Что с тобой, дитя мое?
– сказала я, пытаясь высвободиться из ее рук.

– Вы меня не узнаёте, вы меня не узнаёте!
– восклицала она.

– Верно, я тебя не узнаю, но я знаю твое имя, ты мне сказала, Сьюзэн Бартон, точно такое же, как у меня.

От этих слов она еще пуще разрыдалась.

– Вы меня забыли!

– Я тебя не могла забыть, потому что никогда тебя не знала. Но теперь вставай и вытри слезы.

Она позволила мне ее поднять, взяла мой платок, вытерла глаза и высморкалась. Я подумала: что за плаксивая дуреха!

– Теперь скажи мне, - молвила я, - откуда ты знаешь мое имя? (Дело в том, что мистеру Саммерсу я представилась просто как новая домоправительница; никто в Ньюингтоне не знает, как меня зовут.)

– Я следовала за вами повсюду, - сказала девочка.

– Повсюду?
– спросила я, улыбнувшись.

– Повсюду, - ответила она.

– Я знаю такое место, где ты не могла быть, - сказала я.

– Я следовала за вами повсюду, - настаивала ока.

– Вы плавала со мной через океан?
– спросила я.

– Я знаю про остров, - сказала она. Это прозвучало как пощечина.

– Ты ничего не знаешь про остров, - отрезала я.

– И про Баия я знаю. Я знаю, что вы искали меня.

Этими словами она выдала источник всех своих сведений. Сгорая от возмущения ею и вами, я повернулась на пятках и захлопнула за собой дверь. Еще час простояла она на своем посту и исчезла, когда наступил вечер.

Кто она такая и зачем вы ее ко мне подсылаете? Может, вы подаете знак, что живы? Она не моя дочь. Вы думаете, что женщины бросают детей и забывают их, как змеи, откладывающие яйца? Только мужчине могла прийти в голову такая глупость. Если вы хотите, чтобы я освободила дом, только скажите, и я тотчас исчезну. Зачем посылать ребенка в старушечьем платье, ребенка с круглым личиком, крошечным круглым ртом и историей о пропавшей матери? Скорее уж это ваша дочь, нежели моя.

***

Пивовар. Она утверждает, что ее отец был пивовар. Что она родилась в Дептфорде в мае 1702 года. Что я ее мать. Мы сидим в вашей гостиной, и я пытаюсь ей объяснить, что никогда не жила в Дептфорде, никогда не знала никакого пивовара; верно, дочь у меня есть, но она пропала, и это не она. Она ласково качает головой и снова начинает рассказ про пивовара Джорджа Льюиса, моего мужа.

– Значит, твое имя Льюис, еслитак звали твоего отца, - прерываю я ее.