— Я не говорил, что Большой Джо никогда не грешил, — возвестил преподобный звучно, словно с кафедры, совсем забыв, что он жертва покушения. — Но он двадцать лет работал поваром на Пенсильванской железной дороге и являлся членом Первой церкви Святого Экстаза. Таким и видит его Господь.

— Но здесь все его друзья, — смущенно возразила Мейми, — те, кто работал с ним, кто был с ним все эти годы…

Преподобный Шорт поджал губы.

— Не в этом дело. Нельзя окружить его этим развратом и грехом и надеяться, что Господь призовет его к себе.

— Это в каком смысле? — вспыхнула Дульси.

— Оставь его, — посоветовала Мейми. — Только еще ссоры нам не хватало.

— Если он не перестанет делать грязные намеки, Джонни ему задаст, — пробурчала Дульси вроде бы только для ушей Мейми, по ее услышали все.

Преподобный Шорт посмотрел на нее со злобным ликованием.

— Угрожай сколько угодно, Иезавель, но от Всевышнего не утаить, что из-за твоей бесовщины Джо Пуллен раньше времени оставил сей мир.

— Ничего подобного, — возразила Мейми. — Ничего не раньше времени. Он уже много лет засыпал с сигарой во рту. Когда-то он должен был ею подавиться и задохнуться.

— Если вы готовы слушать этого горе-проповедника, то на здоровье, — сказала Дульси. — Нос меня хватит. Я пошла домой. Можете так и сказать Джонни, когда он придет и спросит, где я.

В наступившем молчании она вышла и хлопнула за собой дверью.

— Жаль, здесь нет Вэла, — вздохнула Мейми.

— Этот дом — притон убийц! — воскликнул преподобный.

— Не надо так говорить, даже если вам не по душе Чарли Чинк, — сказала Мейми.

— Господи! — вспылила Аламена. — Если бы он и правда выпал из окна, то лежал бы на тротуаре мертвый!

Преподобный Шорт окинул ее невидящим взглядом. В уголках рта собралась пена.

— Я вижу нечто ужасное, — пробормотал он. — Ужасное видение.

— А вот это правда, — согласилась Аламена. — У вас одни сплошные видения.

— Я вижу человека с ножом в сердце, — упорствовал преподобный.

— Давайте-ка я дам вам рюмочку на сон грядущий и уложу в постельку, — предложила Мейми, — а ты, Аламена…

— Хватит ему пить, — оборвала та Мейми.

— Господи, да перестань же! Лучше позвони доктору Рэмси и попроси приехать.

— Он не болен, — отозвалась Аламена.

— Я не болен, — подал голос преподобный Шорт.

— Он просто пытается устроить скандал.

— Я ушибся, — сказал Шорт. — Вы бы тоже ушиблись, если бы вас выбросили из окна.

Мейми взяла Аламену за руку и попыталась увести.

— Пойди позвони доктору.

Но Аламена стояла на своем:

— Полно ребячиться, Мейми Пуллен! Если бы он выпал из окна, то разве смог бы подняться на третий этаж? Он еще скажет, что упал на колени Всевышнему.

— Я упал в корзину с хлебом, — сообщил преподобный Шорт.

Гости облегченно рассмеялись. Теперь им стало ясно: преподобный шутит. Даже Мейми не удержалась от улыбки.

— Ну, теперь вам все ясно? — спросила Аламена.

— Преподобный, как вам не совестно нас обманывать? — сказала Мейми негодующим тоном.

— Не верите — сходите посмотрите на корзину, — предложил преподобный.

— Какую корзину?

— Ту, в которую я упал. Она на тротуаре перед входом в бакалею. Господь поставил ее, чтобы избавить меня от гибели.

Мейми и Аламена переглянулись.

— Я пойду взгляну, а ты вызови доктора, — сказала Мейми.

— Я тоже хочу взглянуть.

Взглянуть захотели все.

Громко вздохнув, словно покоряясь воле безумца, Мейми пошла первой.

Дверь спальни была закрыта. Открыв ее, Мейми воскликнула:

— А свет-то горит!

С нарастающим волнением она подошла к окну и глянула вниз. К ней подошла и Аламена. Остальные с трудом втиснулись в небольшую комнату. Не многим счастливчикам удалось просунуть голову над плечами Мейми и Аламены.

— Ну что, есть там корзина? — спросил кто-то сзади.

— Увидели, да?

— Какая-то корзина и правда стоит, — сказала Аламена.

— Но вроде хлеба в ней нет, — дополнил мужчина, выглядывая из-за ее плеча.

— Она не похожа на хлебную корзину, — сказала Мейми, близоруко вглядываясь в утренние сумерки. — Скорее это из тех корзин, в каких уносят покойников.

К тому времени острое зрение Аламены приспособилось к потемкам.

— Это действительно хлебная корзина. Но в ней лежит человек.