— В самом деле? — Исайю Фэрхеда не привело в восторг прибытие новых поселенцев: они были опытные плотники и столяры, поэтому он опасался, что работы у него изрядно поубавится. Гнев его, однако, казался вполне благочестивым. — Идемте со мной, добрый мистер Пет. Думаю, наша тяжелая работа чересчур утомительна для их нежных косточек.

— Аспиды, сэр. Аспиды со смертоносным жалом.

Они пересекли дорогу и приблизились к бревенчатой хижине; изнутри доносился смех, и они помедлили.

— Как вы думаете, — шепнул Питер «Богохвал», — не понадобятся ли нам еще воители из рати Господней?

И вот Исайя Фэрхед пошел дальше по улице, стучась во все двери с криком: «Новички пьянствуют! Новички пьянствуют!» Шестеро избранных высыпали на улицу, двое из них — в ночных рубашках.

— Эта чертова шайка, — объявил Исайя. — Так называемые плотники. Они плюют на все наши добрые законы и обычаи!

Храним Коттон, первым услышавший призыв, уже приближался к хижине бристольцев.

— До меня доносятся отзвуки веселья, — доложил он. — Адские шумы. — Дождавшись остальных, он взбежал на крыльцо и заколотил в дверь. — Во имя Господа, — крикнул он, — отворите! — Внезапно наступила тишина, а потом смех возобновился. Дверь оказалась не заперта, Храним Коттон распахнул ее и, сопровождаемый остальными, шагнул внутрь.

Гарбранд Питере сидел, удобно устроившись в кресле.

— Что вам от нас понадобилось, мистер Коттон?

Храним схватил пустую бутылку.

— Это идет вразрез с нашими законами.

— Какими еще законами? — Джона Петика разозлило насильственное вторжение. — В нашей собственной стране вас бы давно повесили за убийство короля!

Услышав это, Коттон подбежал к Петику, схватил его за волосы и стал стаскивать со стола, где тот сидел. Петик держал столовый нож и при падении случайно поранил Коттону правую руку; рана была неглубокой, но кровь полилась обильно. Началась неразбериха, братья с криком «Убивают!» накинулись на бристольцев, те, обороняясь, пустили в ход кулаки.

— А ну прекратите гам! — Строгий чистый голос принадлежал Джону Мильтону. Он стоял на пороге, вскинув руку в повелительном жесте. Все успокоились. — Что это за летняя гроза? Отчего такое неурочное ненастье? — Он уловил в воздухе винный дух. — Кто-то здесь нарушил мой указ. Говорите.

Питеру Пету не терпелось все выложить.

— Эти бристольцы напились, сэр. Мы пришли их увещевать и наткнулись на крайне нелюбезный прием. — Коттон, не вставая с пола, продолжал стонать. — И вот Храним Коттон получил предательский удар ножом.

— Кто же из этой шайки жиротрясов решился посягнуть на его благословенную жизнь?

— Некто по имени Петик.

— Отведите-ка этого поганого драчуна в караульню. Пусть поостынет. Там из него быстро выветрятся винные пары. — В присутствии Мильтона бристольцы перестали сопротивляться. Пока братья выводили Петика из хижины, они стояли вокруг и тихонько переговаривались. Мильтон обратил лицо к отступникам и улыбнулся. — Придет время, — сказал он, — когда мы отделим зерна от плевел, добрую рыбу от мелкой рыбешки. Злоумышленникам среди нас не место. Спокойной ночи.

На следующее утро Джона Петика вывели из камеры и высекли на перекрестке. Бристольцы остались работать в Нью-Мильтоне, выполняя условия договора с братьями, но держались особняком. Навещал их один Гусперо, и они, в свою очередь, приветливо его принимали. Набожных поселенцев он изучил достаточно, чтобы потерять к ним не только интерес, но и доверие; он предпочитал общество новичков, невзирая на саркастические отзывы своего господина об этих «пропойцах с Запада». Пить вино они теперь опасались, но курили табак и беседовали. И главной темой их разговоров были, разумеется, богомольцы из Нью-Мильтона.

— Скажу-ка я так, — говорил Гусперо, встретившись с ними впервые после публичной порки. — Не стоит пытаться превратить рыбу в сковородку. Я прав?

— Думаю, Гус, в этой стране нет ничего невозможного. — Гарбранд Питере не уставал восхищаться чудесами пустыни. — Тебе попадалось на глаза животное с оленьей мордой, которое бегает в дальних полях?

— Это «мус» — американский лось, Гарбранд.

— Му-ус? — Он пропел это слово будто охотничий клич.