— Тем постыдней и ужасней его грех — вскормить змею на своей груди.

Миссис Венн вытерпела уже достаточно оскорблений.

— Сами вы змея, мистер Мильтон, со всеми вашими слепыми указами и распоряжениями.

— Послушайте ее! Слышали вы эти возмутительные дерзости? — Смирения Тилли испустила стон. — Похоже, ваше великолепие, вы окончательно отбросили всякий стыд. Она хотя бы покраснела?

— Как же, мистер Мильтон. — Смирения ела глазами бледное, перекошенное лицо миссис Венн. — Она скорее лопнет.

— Ну что ж, так или иначе мы еще узнаем цвет ее крови. Хватайте ее. — Мильтон стоял неподвижно. — Миссис Сара Венн, в нарушение всех местных законов и порядков вы исповедовали ложную языческую веру и поклонялись идолам. А теперь уведите ее.

Суд состоялся через три дня в доме собраний. Супруг Сары Венн с заплаканными глазами сидел в первом ряду и, слушая обвинение, трясся от страха. Она молчала, пока мистер Мильтон не вопросил громовым голосом:

— Исповедуете ли вы католическую веру?

— Да, исповедую. Это святая вера.

— Как она приукрашивает и возвеличивает свой порок! — Семь братьев были избраны в качестве судей; их отделяла от прочих веревка, привязанная к двум столбам. Сейчас они начали гневно роптать.

Не обращая на них внимания, миссис Венн продолжила:

— Это исконная вера нашей дорогой родины.

Мильтон рассмеялся.

— Стало быть, вы едины с друидами. Вопрошаете дубы и мирты. Ну все, довольно болтовни. Известно вам, миссис Венн, что вы сейчас возгласили? Вы вострубили в трубу и зажгли огненный крест, что может означать начало бесконечной гражданской войны. Этого терпеть нельзя. — Она качнула головой, но промолчала. — Ни одно сообщество добрых протестантов не может допустить вас в свои ряды. Вам это понятно? Вы враг общества, миссис Венн, чумной бубон на теле государства. Желаете что - нибудь добавить?

Она сделала отрицательный жест, и божьи избранники возмущенно закричали.

— Отречетесь ли вы от своей папистской веры?

— Нет. — Она смотрела на мужа, который сидел и плакал.

— Значит, вы не отступитесь от лжеучения?

— Нет, сэр.

Мильтон обернулся к семи братьям, готовым высказать свой вердикт.

— Как вы ее находите?

— Нечистой, — объявил Уильям «Аллилуйя» Дикин. — Она запятнана виной.

— Все согласны?

Они подняли правые руки и только тут сообразили, что Мильтон их не видит.

— Все за, — крикнул Джоб «Бунтарь Божий».

Мильтон подошел к ним и спросил спокойно:

— Желаете ли вы, чтобы я определил кару и провозгласил соответствующий указ?

Судьи странным образом взволновались, и Храним Коттон в ответ прошептал:

— Такова наша смиренная просьба, сэр.

Мильтону помогли вернуться на возвышение, ион обратился к Саре Венн.

— Что ж, миссис, за преступлением должно следовать наказание — это правильно иразумно. Посему, — он усмехнулся, — посему я приказываю, чтобы вас публично высекли восковыми свечами. Вас выдворят из вашего жилища, а последнее сожгут, не оставив камня на камне, чтобы ни одна нечистая птица не свила в нем больше гнезда. Далее вас изгонят из нашего поселения. Священный город не построишь, не выметая наружу сор. Желаете что-нибудь сказать?

— Нет, мистер Мильтон. — Она сохраняла спокойствие. — Что можно сказать в ответ на грубое насилие и несправедливость?

— Итак, вы должны покинуть это благословенное место. Я провозглашаю вечное изгнание.

Миссис Венн увели в караульное помещение, муж в слезах последовал за ней, а братья, удивленные приговором, стали переглядываться. Изгнание, разумеется, сочли вполне оправданным, но был ли смысл в том, чтобы сжигать один из недавно возведенных домов? И откуда взять папистские свечи? К судьям подошел Мильтон; по его лицу все еще блуждала улыбка.

— Вы проделали отличную работу, — сказал он.

— Мистер Мильтон, сэр. — От имени всех судей заговорил Храним Коттон. — У нас нет восковых свечей. Есть только сальные свечи для фонарей. Но они с хворостинку, не больше. Разве такие годятся для наказания?

— Успокойтесь, Храним. Мистер Кемпис прислал мне две дюжины вотивных свечей. Как частичную компенсацию за бристольцев, сказал он, но при этом усмехался в кулак. Думал позабавиться на мой счет, но я отплатил ему сторицей, не правда ли? — Все рассмеялись.

— Достаточно ли они толстые и тяжелые для спины этой потаскухи? — спросил Джоб.