— Его родители уже едут туда, но я не уверен, что им или тебе позволят его увидеть до того, как ему зададут несколько вопросов и не будет вынесено предварительное заключение.

— Ты хочешь сказать, что они и тебя не пустят? Или меня, если об этом попросит сам шейх Шариф Фер, к которому власти обратились за советом, как им поступить?

— Джеслин…

— Шариф, как бы ты поступил, если бы на месте Аарона был твой ребенок? — перебила его Джеслин.

На несколько секунд в трубке повисло молчание.

— Я знаю, как ты относишься к своим ученикам, но…

— Пожалуйста, Шариф, — вырвалось у нее помимо воли, стоило ее воображению нарисовать Аарона, сидящего в камере. — Пожалуйста, — тихо повторила она.

Шариф ответил не сразу. Джеслин показалось, что она чувствует, как его напряженная мысль передается по телефонным проводам, отдаваясь покалыванием в ее пальцах, с силой сжимающих трубку.

— Хорошо, — наконец произнес он после продолжительного молчания. — Однако не рассчитывай, что все решится самой собой, если я возьмусь тебе помочь. Это не мелкое хулиганство.

Сидя в роскошном салоне темного «мерседеса», который прислал за ней Шариф, Джеслин раз за разом прокручивала в голове свой разговор с Аароном, пытаясь вспомнить, не было ли в его поведении чего-нибудь необычного. Передавая свой подарок, он казался немного грустным, но, может, подарок был только предлогом, чтобы вернуться в школу, и парень, совершив самое настоящее преступление, обеспечил себе алиби?

Джеслин уже давно поняла, что нельзя недооценивать детей. Некоторые из них обладали логическим мышлением и острым умом, который компенсировал недостаток жизненного опыта. Среди них встречались и такие, кто скрывал свой ум и наблюдательность за детской маской, которую надевали на них взрослые. Но конечно, Аарон не такой, убеждала себя Джеслин. Просто у нее был тяжелый день, который еще не закончился, вот она и выдумает черт-те что.

Хотя Шариф успел переодеться, взгляд Джеслин безошибочно нашел его среди людей перед полицейским участком.

Она также переоделась. На ней было платье шоколадного цвета свободного покроя, которое она любила надевать, чтобы не приковывать к себе излишнего внимания и скрыть свою фигуру, как делали большинство жителей этой страны независимо от пола.

Шариф протянул ей руку, чтобы помочь выйти из машины.

— Тебе холодно? — крепко, но несильно сжав ее ладонь, спросил он.

— Нет. Я просто нервничаю.

Шариф внимательно посмотрел на нее.

— Ты уже не так уверена в его невиновности?

— Да ничего подобного! — сразу забыв о своих сомнениях, ощетинилась она. — Я переживаю за Аарона. Что должны думать его родители? Что почувствует он сам после того, если его непричастность будет доказана? Хорошенькое же у него начало каникул!

Шариф заметил, что Джеслин сказала «если», а не «когда», но промолчал. Значит, она все-таки не так уверена в невиновности мальчика, как хочет доказать ему и убедить себя.

В окружении охранников, обступивших их тесным кругом, Джеслин ощущала еще большую нервозность. Или причина ее волнения вовсе не в охранниках, а в самом мужчине, который находился в непосредственной близости от нее? Джеслин велела себе забыть про Шарифа и сконцентрироваться на том, как помочь Аарону.

— Ты уже договорился, чтобы я могла поговорить с мальчиком?

Шариф кивком головы отвечал на раздававшиеся со всех сторон приветствия полицейских, которые начались, едва они вошли внутрь.

— Нет еще, но меня уже ждет начальник участка. — Они остановились перед дверью в его кабинет. — Подожди меня здесь.

Шариф не выходил целых десять минут, и все это время Джеслин не находила себе места от беспокойства. Наконец он вышел. При виде девушки его лицо разгладилось, губы тронула слабая улыбка. Но Джеслин мгновенно поняла, что дела обстоят еще хуже, чем она предполагала.

— Я могу с ним поговорить? — с надеждой спросила она.

Шариф кивнул.

— Начальник участка сказал мне, что имеющихся у них доказательств достаточно, чтобы возбудить уголовное дело. Я не хотел говорить тебе об этом, но потом решил, что тебе следует это знать, потому что Аарон все отрицает.

Сердце у нее упало. Закон в стране, которую она успела полюбить, был строже, чем в США, и это таило опасность для американских подростков. То, что в Штатах еще могло сойти им с рук, здесь сурово каралось законом. И хотя Джеслин знала, что за кражу и нанесение ущерба подростков в тюрьмы не заключают, однако наказание, которое могли назначить за такое правонарушение, могло быть весьма серьезным. Однако зная, что грозит Аарону, и поговорив с ним, она надеялась ему помочь.