— Нет. Отвратительный. — Она знала, что ему и это безразлично.

Она могла сказать Роналду, что здание офиса сегодня взлетело на воздух или что против их фирмы возбудили серьезное уголовное дело с тягчайшими обвинениями в государственной измене и ей самой грозит пожизненное заключение, — Роналд даже глазом бы не моргнул.

Он не слушал, что она говорила. Его это не интересовало.

Мэделин откашлялась и громко отчеканила:

— Я хочу уйти сегодня вечером.

— Если хочешь, пожалуйста. — Широкие плечи под мягкой белой рубашкой не шелохнулись, темная голова не поднялась от бумаг. — Не готовь мне ужин. Я сам что-нибудь сделаю. Куда ты собираешься? С тобой кто-нибудь пойдет?

Его вопросы звучали так, что было очевидно: он спрашивает ее об этом из чистой вежливости. И это равнодушие терзало Мэделин сильнее, чем когда-то, много лет назад, ругань и побои Джереми.

— Я хочу, чтобы мы поужинали вместе, — заявила она с видимым хладнокровием. — Сегодня готовить не хочется. Слишком жарко.

Неплохо бы уйти отсюда, даже на час или два, и побыть вдвоем. Уйти от постоянного напоминания о присутствии другой женщины в его жизни. И исподволь, за вкусной едой, завести разговор об их браке, о том, почему он рассыпается на глазах. Напомнить об их первой встрече, о внезапно вспыхнувшей страсти...

Он ведь был по-настоящему влюблен в нее. Он не притворялся, разыграть такое было просто невозможно. Любовь сразила их обоих и бросила в объятия друг друга.

Он повернулся и посмотрел на нее. Его лицо было каменным. Под его невозмутимым взглядом Мэделин залилась краской. Отбросив тяжелую прядь волос, упавшую на лицо, она постаралась улыбнуться. Но ее улыбка тут же увяла, когда он сказал:

— Я сейчас слишком занят. Мы с Деллой не успели сделать всего, что я намечал на сегодня. — Он вновь склонился над бумагами. — Почему бы тебе не подняться наверх? Иди выпей сока. Если не хочешь готовить, я могу управиться с этим сам.

Она отставлена. Просто-напросто отставлена, и сделать с этим ничего нельзя.

Почему он и его так называемая секретарша не успели все сделать? Были заняты чем-то другим, куда более приятным? Ее сердце словно сжала чья-то ледяная рука. Мэделин, с трудом двигая языком, спросила:

— У тебя роман с этой Деллой?

— Почему ты об этом спрашиваешь?

Роналд даже не обернулся. Не может лгать, глядя ей в глаза? Не готов еще признаться?

— Потому, что для меня это ясно как дважды два!

Она должна посмотреть ему в глаза, хочет он этого или нет. Обойдя стол, она встала, уперев руки в бедра, тонкая ткань блузки прилипла к ее вспотевшему телу.

— А для меня — нет. — Его взгляд, на мгновение задержавшись на ней, снова опустился к бумагам.

Мэделин упрямо задрала подбородок.

— Ты сказал ей, что ее работа закончится, когда я уйду от Винтера и займу ее место? Она знает, что ваш договор временный? — Если он предупредил эту дрянь, думала она, то, значит, все еще держится за их брак, хочет сохранить его, несмотря на нынешние трудности.

— Ты превратилась в истеричку, — сухо заметил Роналд. — Почему ты не поднимешься наверх, как я предлагал тебе?

— Ты сказал ей? — настаивала Мэделин. Внезапно она ощутила ледяное спокойствие, словно оказалась в «глазу» бушующего урагана, где даже травинка не шелохнется.

Вздохнув, он отложил в сторону карандаш.

— Нет. С какой стати? Ты ведь можешь передумать... или Винтер передумает за тебя. — Он помолчал несколько секунд, затем добавил: — В очередной раз.

Итак, она получила ответ на свой вопрос.

Побледнев, она резко повернулась и, держась прямо, точно аршин проглотила, вышла из комнаты. Как бы он ни притворялся, ей стало ясно, что Делла Макдуган для него — отнюдь не просто секретарша. Он сам дал ей понять это.

И Мэделин знала, что скоро услышит от Роналда о том, что Делла поедет с ним опять в Мехико, где ему надо уладить все дела, а потом и в Штаты. Он ведь уже предупреждал об этом. А потом он решит — и это произойдет очень быстро, — что ей, Мэделин, в его жизни больше нет места. У него теперь есть Делла — такая сексуальная, соблазнительная, доступная.

С ледяным выражением лица Мэделин отправилась в спальню. Завтра разрешатся последние ее сомнения. Тогда она сможет понять, что ей делать.

Она не будет удерживать Роналда насильно. Даже пытаться не будет. Она уйдет от него в новое одиночество, на этот раз уже безнадежное. Это одиночество останется с ней до самой смерти.

Но еще не все потеряно...

Назавтра утром Мэделин позвонила на работу и, сказавшись больной, попросила у Алана разрешения не приходить. Получив его, она быстро собралась и отправилась к врачу.