«Поэтому и ворует», — подумал сценарист.

— А чем она занимается? В смысле живет на что?

— Так в поселке на почте работает. Да и потом, после истории этой ей в сельсовете помощь дали. Материальную. Но скотину продать пришлось. Не сдюжить. Коза одна осталась. Надя молоко продает в поселке. Денег все равно, конечно, не хватает, но она не жалуется. Ей бы, главное, Кольку поднять. Жениха-то у нее нет, одной тяжко. Да и откуда у нас женихи? Одни старики остались да дачники.

— Не видели, она дома сейчас?

— Так а где ж ей быть? Почта сегодня выходная. Если нет, на реку могла пойти… А не застанешь, ты мне сумку оставь. Не сумневайся, я передам.

— Хорошо. Спасибо. — Виталий выяснил все, что ему надо, и поспешил откланяться.

Есть шанс, что лаптоп еще у этой Нади.

Задача немного упростилась. Один на один разговаривать значительно легче. Пацан не в счет. Можно обойтись без намеков.

Проскочив деревню за пару минут, он затормозил возле последнего дома, заметно отличавшегося от других. Явно в лучшую сторону. Вместо традиционной дранки на крыше шифер, сруб обшит покрашенной вагонкой, на окнах резные ставни. Да и участок не запущен. Трава скошена, под навесом аккуратная поленница. Кусты смородины по периметру вместо забора. Несколько яблонь. Детские качели во дворе. А вон и коза. Пасется на лужайке. Идиллия.

Во дворе никого. Но дверь в дом приоткрыта. И окна тоже.

Виталий решительно открыл калитку, убедился, что четвероногих кусающе-лающих животных не наблюдается, и прошел к избе. Не постучав, перешагнул порог. Кто его знает, может, сейчас подруга увлеченно изучает его компьютер. А постучишь — успеет спрятать в погреб или еще куда.

Из комнаты доносился голос Орбакайте. Не очень качественный. Не в смысле голоса, а в смысле фонограммы.

Виталий по-партизански миновал освещенные тусклой лампочкой сени, в дальнем углу которых разместилась небольшая кухня с плиткой, красным газовым баллоном и разнообразной утварью. Тут же находилась и вешалка с верхней одеждой. Это вам не город, здесь все проще — где обед готовим, там и одежду вешаем. Чтобы пропиталась ароматом борща. На крючках пара плетеных корзин. С потолка свисало несколько традиционных лент-липучек с килограммом дохлых мух и слепней. Несравнимый запах биотуалета.

«Мир, в котором я живу, называется отстой…»

Она мыла пол. Сидя на корточках. И не сразу обернулась на звук открывшихся дверей. Не услышала. Помешала Орбакайте. Виталий понял, почему фонограмма некачественная. Вместо CD-проигрывателя пел допотопный кассетник, стоявший на тумбочке. Здесь же стопочка кассет.

Выпрямившись и повернувшись, она увидела гостя и вздрогнула от испуга. Но спустя пару секунд, узнав Виталия, улыбнулась:

— Ой… Здрасте…

На ней были поношенный спортивный костюм и розовые тапочки-вьетнамки. Как большой ценитель женской красоты, Виталий автоматически отметил, что фигурой она тоже не вышла. Пропорции явно не соответствуют мировым стандартам.

— Привет, — прохладно ответил он и, не спрашивая разрешения, сел на скрипучий стул.

— Что-то случилось? — растерянно спросила она, положив в ведро половую тряпку.

— А сама не догадываешься?

Надя несколько секунд растерянно моргала, не зная, что ответить. Щеки мгновенно окрасил предательский румянец.

— Вы, наверное, за деньгами… Но я же предложила сразу заплатить.

— Нет, не за деньгами. — Он посмотрел на нее, как инквизитор на потенциальную ведьму. — У меня на сиденье кое-что лежало. А после твоего ухода оно пропало… Я не исключаю, что это могло быть чисто автоматически. Иногда так бывает. Поэтому предлагаю вернуть мне вещь и считать случившееся недоразумением.

— А какую, какую вещь? — Она села на краешек дивана, над которым в углу висела простенькая икона с лампадкой. Тут же, возле иконы, на стене две фотографии в рамках. Мужчина и женщина. Женщина такая же ярко-рыжая, как и Надя.

— Лаптоп.

— Господи, а что это?

— Поясняю для неграмотных. Это небольшой компьютер. Размером с книгу. Находился в специальной сумке черного цвета. Сумка с ремнем. Вспомнила?

— Подождите, я посмотрю, на всякий случай… Но, кажется, я не принесла вчера ничего лишнего. Я бы увидела.

Она вышла в сени, пошебуршала там, вероятно для виду, и вернулась в комнату явно расстроенная. Виталий ничего другого и не ожидал. Надо быть слепым, чтобы не заметить нечаянно прихваченный комп. Или считать других идиотами.

— Ничего нет… Может, вы где-нибудь в другом месте потеряли? — Она выключила магнитолу и вновь присела на диван.

Виталий бегло изложил диспозицию. Из которой следовало, что никто, кроме случайной пассажирки, взять лаптоп не мог. Излагал без нажима, пытаясь достучаться до совести. Не достучался.

— Но я не брала… Честное слово… Мы можем вместе посмотреть. — Она растерянно обвела руками комнату. Глазки забегали, как у загнанного в угол предателя в плохих фильмах про шпионов.

— Конечно можем. Только то, что хорошо спрятано, вряд ли легко найдется.

— Вы думаете, я его спрятала?

— Не исключаю, что уже и продала. Вещь ходовая, а деньги тебе, как я понимаю, нужны.

— Кому продала? Я даже не знаю, что это такое!

— А зачем знать? Сгоняла, к примеру, в поселок, показала знающим людям. Логично? Логично… Тебя, кажется, Надей звать?