Она ошеломленно заморгала. Впервые с тех пор, как ее засунули в эту камеру, заработала ее скинтенна.

— Да не стой ты как столб, вот балда! Сделай вид, что отрубаешься!

Легкие у Тэлли были готовы лопнуть. Она сделала вдох. Запах газа хлынул в ноздри. Она села на пол. Красные точки заплясали перед глазами.

— Вот так-то лучше. Притворяйся дальше.

Тэлли вдохнула глубже. Она больше не могла не дышать. Но происходило нечто странное. Поле зрения начало проясняться. Как ни удивительно, она явно вдыхала кислород и начала соображать яснее.

Газ на нее не действовал.

Тэлли прижалась спиной к стене и зажмурилась. Сердце у нее по-прежнему билось слишком часто. Что происходило? Кто с ней разговаривал через скинтенну? Шэй и остальные «резчики»? Или…

Она вспомнила слова Дэвида: «Ты не одинока».

Тэлли, не открывая глаз, повалилась на бок и ударилась головой об пол. Лежа неподвижно, она стала ждать.

Миновало несколько невыносимо долгих секунд, и дверь камеры открылась.

— Довольно долго получилось, — произнес нервный голос.

Кто-то не решался войти в камеру. Потом послышались шаги.

— Ну, ты же сам сказал, что она просто жуть какая страшная. Но теперь она на пути в Нормавилль.

— А ты точно знаешь, что она не очнется?

Кто-то пнул ее ногой в бок.

— Видишь? Вырубилась окончательно.

Тэлли ужасно разозлилась на того, кто ее ударил, но за месяц пребывания в одиночке она научилась сдерживать эмоции. Очередной проверочный удар. Тэлли позволила неизвестным людям перевернуть ее на спину.

— Не двигайся, Тэлли. Ничего не делай. Дождись меня…

Тэлли хотелось прошептать: «Кто вы?» — но она не осмелилась. Те двое, кто хотел усыпить ее газом, наклонились к ней и начали укладывать на аэроносилки.

Она позволила им вынести ее из камеры.

Тэлли старательно прислушивалась к звукам.

В коридорах Комиссии по чрезвычайным ситуациям стало не так многолюдно, как раньше. Большинство жестоких красавцев и красоток уже были переделаны. Тэлли улавливала обрывки разговоров людей, проходивших мимо. Ни у кого из них голос не звучал резко, как у чрезвычайников.

«Может быть, меня приберегли напоследок?» — гадала Тэлли.

Поездка в кабине лифта была недолгой — скорее всего, ее подняли всего на один этаж, туда, где располагались главные операционные. Она услышала, как разъехались в стороны створки дверей. Ее тело пронесли за угол. Аэроносилки плавно влетели в небольшое помещение, где было много металлических поверхностей и пахло антисептиками.

Тэлли нестерпимо хотелось спрыгнуть с носилок, вырваться и бежать наверх, к выходу из здания. Когда она была уродкой, она уже совершила побег отсюда. Если здесь больше нет ни одного чрезвычайника, никто ее теперь не остановит…

Но она сдерживалась: ждала голоса, который подскажет ей, что делать.

«Я не одинока», — мысленно повторяла она снова и снова.

Ее раздели и уложили в операционную ванну. Пластиковые стенки ванны приглушали все звуки. Поверхность, на которой лежала Тэлли, была гладкой и прохладной. К предплечью девушки прикоснулась металлическая рука хирургического манипулятора. Тэлли представила скальпель в стальных пальцах. Сейчас ее, «резчицу», разрежут в последний раз и удалят из нее всю ее особенность и неповторимость.

К ее руке прижался инъектор. Из нескольких игл выделился обезболивающий препарат. Потом что-то введут в вену. Серьезный наркоз.

«Сумею ли я остаться в сознании?» — гадала Тэлли.

Ванну закрыли крышкой. От страха Тэлли начала дышать быстрее. Она надеялась, что два ассистента не видят, как пляшут татуировки у нее на лице.

Но похоже, ассистенты были слишком заняты своим делом. По всей операционной начали включаться разные аппараты. Они пищали, гудели и урчали. Около Тэлли суетились автоматические манипуляторы. Включались в тестовом режиме миниатюрные хирургические пилы.

Чьи-то руки сунули ей в рот дыхательную трубку. Пластик на вкус был противный, как дезинфицирующее средство, а воздух, подаваемый через трубку, показался Тэлли чересчур стерильным, неестественным. Трубка присосалась к ней, тоненькие стебельки обхватили нос, обвили голову. Тэлли чуть не задохнулась.

Ей хотелось содрать с себя маску и вырваться.

Но голос велел ей ждать. У того, кто добился, чтобы усыпляющий газ на нее не подействовал, наверняка был какой-то план. Она должна была сохранять спокойствие.