— Боишься меня, Кир? — резко произнес Натан, когда за нами закрылись двери.

В конце концов, я отказалась от попыток развязать руки. Я едва ли могла снять этикетку с новых туфель. Каковы шансы, что мне удастся, как Гудини[1], выпутаться из прочных пут?

Единственным источником света в комнате был камин. Я увидела тонкий профиль Кира в отблеске пламени.

Он не смотрел на нас.

— Все к этому и шло. Ты здесь, чтобы забрать мою жизнь, поскольку остальное уже отнял у меня.

— О чем он говорит? Я ничего у него не…

— Он обращается ко мне, — произнес Натан. Его взгляд был сосредоточен на Кире. — Я не собираюсь ни за что извиняться. Что посеешь, то и пожнешь.

— И что же я посеял? — Кир повернулся. Его безжалостные глаза сверкнули в свете огня. — Я сделал лишь то, что должно было сделать созданное дитя, подчиняясь кровным узам. Я был предан своему создателю.

Натан горько усмехнулся:

— Нечего снова использовать это объяснение в качестве оправдания! У нас один и тот же создатель. Я же не утратил свободу воли, когда он влил в меня свою кровь.

— Это как раз то, в чем я пытался убедить тебя долгие годы! — закричал Кир на него, а затем повернулся ко мне. — Я надеюсь, ты запомнишь это, Кэрри, когда будешь думать о том, что же случилось с его женой.

Я взглянула на него, но продолжала молчать.

Кир угрожающе обошел нас вокруг, как акула в безумном желании сожрать живьем.

— Нолен когда-нибудь рассказывал тебе, что он сделал со своей женой?

— Нет. — Я не могла смотреть на Натана. — Но я знаю.

— Кэрри? — Удивление Натана пробежало сквозь меня.

«Макс сказал мне». Как бы я хотела дотянуться до его руки. Но что-то сказало мне, что он не примет ее.

Кир наклонился ближе к моему уху:

— Но я сомневаюсь, что ты знаешь всю историю. — Он резко отстранился, указав на диван, как будто Натан и я были приглашенными на ужин гостями, которые прибыли чуть раньше назначенного времени. — Пожалуйста, присаживайтесь. Я расскажу вам.

Натан бросился вперед. Не знаю, что он намеревался сделать со связанными руками. Но это не имело значения. Двое охранников подхватили его под руки и потянули назад.

Хотя Кир стоял спиной, в знак предупреждения он поднял руку.

— Я бы не стал, если бы был на твоем месте. А то у тебя не останется никакой возможности выжить. Кто же защитит твое дитя? — Он повернулся и указал на меня пальцем с длинным ногтем. — Поверь мне, я не стану колебаться и убью ее сразу же после твоей смерти.

— Что же мешает тебе сделать это сейчас? — спросил Натан.

Он не имел это в виду. Как бы он ни был зол на меня за то, что я укусила Зигги, Натан не позволил бы мне умереть. Он закидывал удочку, чтобы выведать побольше.

Кир замер:

— Да ничего, я думаю. Но было бы стыдно пропустить такое веселье. — Натан сжал челюсти. — О! Вижу, я попал в яблочко. Скажи мне, Нолен, что тебя так задело? Скажи, что тоже разделяешь мое мнение или то, что не имеешь своей точки зрения?

— Что я собираюсь выяснить, так это какого хрена ты не убил ее в той аллее? Я не думаю, что ты сделаешь это сейчас.

Я должна была догадаться, что случится что-то плохое, когда Кир улыбнулся. Он подошел к Натану и ударил его так сильно, что я услышала, как хрустнули кости его лица. Голова Натана резко дернулась в сторону, а его тело перекрутилось, когда он упал.

Кир повернулся ко мне, его глаза были наполнены яростью.

— Полагаю, ты думаешь, что тебя это не коснется. Что ты будешь спасена из-за укоренившихся чувств, которые я испытываю к тебе.

Я кивнула:

— Если бы ты хотел убить меня, то уже сделал бы это.

Кир ударил меня.

— Я больше не обязан терпеть подобное! Я бы разорвал твое горло прямо сейчас, но не хочу, чтобы твоя кровь попала мне в рот. — Отпихнув Натана в сторону, он указал на диван. — Садись.

Я сделала так, как мне было сказано, чтобы уберечь и себя, и Натана от дальнейшей боли. На всякий случай, если он еще жив.

Сев в кресло напротив меня, Кир положил руки на колени. Я впервые заметила, насколько костлявыми и хрупкими были его пальцы. Я хотела отгрызть их по одному. Или раздробить молотком.

Одним из преимуществ того, что я больше не являлась его созданием, было то, что я могла спокойно думать о чем угодно, не беспокоясь, что он сможет прочитать мои мысли. Хотя мне больше не приходилось блокировать свой разум от него, я не могла скрыть эмоции, написанные на моем лице. Когда Кир посмотрел на меня, медленная улыбка расползлась по его лицу.