Я хотела уйти. Это место воняло потом, дымом и отчаянием. Но мне нужна была кровь, так что я опустилась на колени рядом с со странной знакомой на раскрошившийся бетон. Мое сердце забилось быстрее, и я содрогнулась от предвкушения того, как подгружу зубы в мягкое бледное тело.

— Пятьдесят долларов, наличкой, — она вытащила деревянный кол из кармана своего пальто. — И ты остановишься, когда я скажу, поняла?

Кол усмирил животную ярость, нараставшую во мне. Я не знала, что конкретно случится, если эта штука коснется меня, но мое воображение наполнилось воспоминаниями зияющей раны в груди Кира.

Окоченевшими пальцами я нащупала сумочку, и когда потянула за молнию, содержимое с грохотом вывалилось на пол. Пудреница, упав на землю, открылась. Сквозь маленькое внезапно появившееся облако пудры, я увидела свои глаза, отражающиеся в зеркале: большие, испуганные, возбужденные. Мне казалось, у вампиров нет отражений. Забавно, что я не думала об этом прежде. Трясущимися руками я вручила Далии деньги.

Удовлетворенно ухмыльнувшись, она пересчитала их, и засунула в лифчик:

— Отлично.

Она приставила кончик кола над моим сердцем, откинула волосы назад и обнажила горло.

Я провела пальцем по голубой вене вниз, вдоль ее шеи до ключицы. Мое дыхание стало затрудненным. Мне казалось, что мое сердце взорвется, так дико оно билось в груди.

Наклонившись вниз, чтобы скорее прижаться жаждущим ртом к ее коже, я почувствовала кончик кола. Ее шея была теплой и мягкой. Я укусила. Плоть, подобно коже перезрелого персика, с хрустом поддалась, и ее кровь хлынула в мой рот так быстро, что я едва не задохнулась.

Реальность этой ситуации внезапно ошеломила меня. Секунду назад я не была вампиром. По крайней мере, с моей точки зрения. Теперь, жадно глотая кровь этой странной девушки, я действительно стала им. Она застонала, и этот звук пронзил меня как электрический ток. На миг я задумалась о последствиях того, что делала сейчас, и это вызвало во мне тошноту. Мысль о том, что я вообще могла не быть вампиром, вспыхнула в моем мозгу. Может, я все придумала. Оторвавшись от ее шеи, я попыталась удержаться от рвоты.

— Эй! Что не так? — закричала Далия.

Я не ответила ей. Из тени кто-то приказал нам вести себя потише. С трудом справляясь с рыданиями, я яростно схватила разбросанное содержимое моей сумочки и дрожащими руками попыталась запихнуть его обратно.

— Что ты делаешь? — спросила Далия, прижав руку к шее. Я ожидала увидеть кровь, струящуюся из раны, но когда она сдвинула пальцы, там не было ничего, кроме бледного синяка.

Вытерев нос тыльной стороной ладони, я вздрогнула от боли. Все лицо болело.

Моя пудреница невинно лежала на земле. Я подняла ее и взглянула на свое отражение.

Мое лицо, обычно симпатичное по всем человеческим меркам, трансформировалось ужасным образом. Жестокие глаза смотрели из-под плоского лба. Скулы опустились вниз, создавая хобот из моей необычно удлинившейся верхней челюсти. Я подняла губу. Мои зубы были неравномерно расположены на своих новых свободных местах, клыки удлинились и стали похожи на острые кинжалы.

Я видела, как Натан превратился во что-то подобное, и мои кошмары были наполнены видениями безобразного лица Джона Доу, но никогда не предполагала, что такое может случиться со мной. Закричав, я вскочила на ноги и выбежала из дома доноров, глотая свежий воздух, как будто это была вода, а я потерявшийся путешественник в пустыне. Далия последовала за мной. Она прислонилась к обуглившимся блокам и наблюдала, как я снова и снова смотрю на свое лицо в зеркало. Демон исчез. На меня смотрела испуганная женщина. Мое дыхание вырывалось большими белыми клубами пара.

— Бедная малышка, — Далия надела свое длинное пальто и крепко завязала его на талии. Я поняла, что на ней то же самое пальто, и у нее те же самые жесты, что и у девушки, за которой я последовала в клуб. Но я следовала не за Далией…

Она, смеясь, покачала головой.

— Вы, ребятки, никогда не научитесь. Думаете, вы такие умные: «О, мы на вершине пищевой цепочки». — Она вытащила карманный нож и лениво провела им вверх и вниз по шее. — А дело в том, что рядом есть сила, которую ваш вид не может понять.

Я, не отрываясь, смотрела на нее:

— О чем ты говоришь?

— Бедная малышка, — улыбнулась она. — Папочка не удосужился тебе ничего рассказать, да? Просто сбежал сразу же, как только получил то, что хотел, — ее губы искривились от отвращения. — Это так похоже на него.

Быстрым движением запястья она проколола свою упругую кожу ножом. Капля крови выступила и задрожала на поверхности раны, прежде чем упасть и скатиться по ее шее.

Мой язык распух. Мое тело жаждало больше крови, хотя эта мысль отталкивала меня. Я заставила себя отвести взгляд.