— Что ты сказал насчет красных кристаллов?

— У каждого из наших гостей есть по кристаллу. Думаю, это тоже какое-то оружие, как и газ.

— Гриффин, послушай меня. Думаю, красные кристаллы обладают способностью каким-то образом концентрировать естественную энергию человека и делать ее сильнее, во всяком случае, на некоторое время.

— Что ты имеешь в виду?

— Такой кристалл был у мистера Смита — у того человека с Лампой, я тебе про него рассказывала. Поверь, я не зря тебе говорю, что они опасны.

— После того, что произошло в библиотеке, я, конечно, тебе верю.

Свет фонаря выхватил из темноты камень, которым был отмечен выход в кухню. Аделаида остановилась рядом с Гриффином, по ее глазам в свете фонаря было видно, что какая-то мысль не дает ей покоя.

— Гриффин, я должна еще кое-что рассказать до того, как ты выйдешь к этим людям.

— Что?

Гриффин положил руку на треугольник, вырезанный в камне.

— Думаю, твой второй талант все еще при тебе. Я даже в этом уверена.

Он похолодел.

— Но ты же управляла Лампой, я это чувствовал.

— Я с ней работала, но не тем способом, который обращает процесс вспять. Я… думаю, я провела лишь небольшую настройку, если ты понимаешь, что я имею в виду. А потом… думаю, мы «повернули ключ в замке», когда мы… — Она смолкла, недоговорив.

— Сукин сын, — пробормотал Гриффин.

Но сейчас было не время разбираться с тем обстоятельством, что над ним все еще висит дамоклов меч. Об этом ему придется подумать позже — конечно, при условии, что он останется в здравом уме достаточно долго, чтобы подумать о своем будущем. А сейчас его главной задачей было обеспечить безопасность Аделаиды.

— Я знаю, это не то, что ты хотел бы услышать, — сказала она очень серьезно. — Но я уверена, то, что я сделала — к лучшему.

— Есть какие-нибудь предположения, сколько у меня в запасе времени до того, как я сойду с ума?

Аделаиду поразило ледяное спокойствие, с каким он задал этот вопрос. Словно он представлял для Гриффина чисто научный интерес.

— Ты не сходишь с ума.

— Это мы обсудим после, при условии, что я буду в состоянии вести осмысленную беседу. Допускаю, что сегодня ночью мой второй талант может оказаться как нельзя более кстати.

— Гриффин, подожди…

— Оставайся здесь. После того как я выйду, нажми вот на этот помеченный камень, и стена снова закроется. Эта парочка никогда не обнаружит потайные ходы в доме. Здесь ты будешь в безопасности и дождешься, пока они уйдут. Когда выйдешь, найди миссис Тревельян и моих людей.

— Да, конечно.

— А потом пошлите словечко в «Джонс и Джонс».

— Что-о?

— Объясни Джонсам, что ты хочешь сдать Лампу. Когда дело касается моей личной безопасности, я не доверяю «Аркейну», но в агентстве «Джонс и Джонс» придерживаются собственного кодекса чести. У них нет оснований причинять вред тебе, коль скоро они получат Лампу.

— Хорошо. — Аделаида коснулась его здорового плеча. — Но пожалуйста, пообещай, что будешь очень осторожным.

Гриффин не ответил. Не имело смысла давать обещание, которое он не собирался сдерживать. Вместо этого он наклонился к Аделаиде и легко коснулся ее губ своими.

— Аделаида Пайн, я тебя никогда не забуду, — сказал он. — Даже если мне суждено провести остаток дней в сумасшедшем доме.

— Проклятие! Гриффин, я же говорю, ты не сходишь с ума! И не желаю слышать больше ни слова на эту тему!

Ее гнев придал ему сил. Его губы чуть заметно дрогнули в улыбке. Он сунул руку в карман.

— На, возьми.

— Что это?

— Пара свечей на случай, если тебе придется просидеть в этой стене долго.

— О… — Казалось, Аделаида была немного разочарована, но она быстро взяла себя в руки. — Спасибо, очень предусмотрительно с твоей стороны.

Гриффину показалось, что она ожидала от него чего-то другого в качестве прощального жеста. Может быть, какого-нибудь трогательного маленького подарка на память. Романтично, конечно, но если он действительно не вернется, то свечи будут ей гораздо полезнее, чем какое-нибудь колечко или вышитый носовой платок.

Гриффин надавил на помеченный камень. Глубоко в стене глухо заворчали потайные механизмы, в стене появился просвет, просвет расширился, и в полумраке кухни стало видно длинный стол на перекрещенных ножках и окно, освещенное лунным светом.

Оставив Аделаиду в коридоре у самого выхода, Гриффин шагнул в кухню. Самое странное, что психически он чувствовал себя гораздо лучше, чем когда бы то ни было, он был сосредоточен и прекрасно владел своими талантами. Наверняка именно так чувствуют себя все сумасшедшие, когда глубже погружаются во мрак.