— У меня остались кое-какие ранние воспоминания, — сказала она, — когда отец обсуждал с моей матерью свои исследования. И я припоминаю, что он говорил о генеалогическом дереве Джонсов.

— И что же он говорил?

— Папа говорил, и даже не один раз, что он бы не удивился, узнав, что Сильвестр провел на самом себе несколько экспериментов с ранними версиями формулы до того, как решил обзавестись потомством.

Гриффин довольно долго молчал. Потом повернулся и посмотрел на Аделаиду. В холодном лунном свете его улыбка казалась ледяной.

— Вряд ли кто-то из Джонсов признает, что формула основателя могла бесповоротно изменить их кровь, — сказал он.

— Конечно, нет. Такое заявление было бы равносильно признанию, что по крайней мере ранний вариант формулы был доведен до совершенства и действует.

— Если Джонсы знают или хотя бы подозревают, что оригинальная формула оказалась удачной, у них будут все основания верить, что Горящая Лампа тоже эффективна. — Гриффин стиснул пальцы на краю подоконника. — Неудивительно, что они всегда с опаской присматривали за моей семьей.

— Да, это объяснило бы, почему они на протяжении нескольких поколений так озабочены по поводу Лампы и потомков Николаса.

— Вне всякого сомнения, Джонсы боятся, что будет создана другая организация, состоящая из сильных талантов, и она станет соперничать с «Аркейном» и с ними.

Аделаида улыбнулась:

— Уверяю тебя, ты спешишь с выводами. Интересно, все ли криминальные лорды так подозрительны в отношении мотивов действий других людей?

— Криминальные лорды, которые не отличаются подозрительностью, обычно не живут долго.

— А ко мне ты тоже относишься с подозрением?

— О нет! Никогда! — Он повернулся к ней лицом. — Аделаида, тебе я доверил бы даже собственную жизнь.

Аделаида подумала, что услышала, конечно, не признание в любви, но для криминального лорда — выражение чувств, очень близких к этому.

Дверь спальни распахнулась так резко, что ударилась о стену, да с такой силой, что от удара отскочила бы обратно и снова закрылась бы, если бы не уперлась в сапог Гриффина, стоящего в дверном проеме. Было три часа пополудни следующего дня.

— О Боже, — прошептала миссис Тревельян. Она уложила в дорожный сундук аккуратно свернутую шелковую ночную сорочку. — Я предчувствовала, что произойдет что-нибудь в этом роде.

— Какого черта?! Что здесь происходит? — Гриффин стремительно вошел в комнату и остановился прямо перед Аделаидой. Глаза его горели так, что, казалось, вполне могли бы поджечь и кровать, и все, что находилось поблизости. — Я только что увидел перед Эбби Джеда и Делберта с экипажем. Они сказали, что ты уезжаешь.

Аделаида повернулась к нему спиной и достала из гардероба нижнюю юбку.

— Мы с миссис Тревельян возвращаемся на Лексфорд-сквер.

— Тебе еще нельзя уезжать отсюда, — возразил Гриффин. — Это не безопасно. «Джонс и Джонс» еще не нашли Сэмюела Лоджа.

— Ты слышал, что сказал мистер Джонс. — Аделаида обошла Гриффина и понесла нижнюю юбку к дорожному сундуку. — Лодж сбежал на континент и вряд ли вернется. А если вернется, то его будет ждать «Аркейн». Более того, Лодж об этом знает. Так что я в безопасности.

— А если Калеб Джонс ошибается?

Она положила нижнюю юбку поверх ночной сорочки.

— Насколько я понимаю, мистер Джонс редко ошибается. Независимо от этого мы оба знаем, что я не могу провести в Эбби всю оставшуюся жизнь. Рано или поздно мне нужно будет вернуться в мой собственный дом, и я думаю, лучше раньше.

В комнате вдруг стало тихо.

Миссис Тревельян смущенно кашлянула.

— Пожалуй, я пойду вниз и поставлю чайник.

Она плавно прошествовала из комнаты и тихо, но плотно закрыла за собой дверь.

Гриффин в упор посмотрел на Аделаиду.

— Что все это значит?

— Мне пора уезжать, — мягко сказала Аделаида.

Она прошла мимо него в обратном направлении, оборки ее юбок скользнули по носку его черного кожаного сапога. Аделаида подошла к туалетному столику и взяла расческу и щетку для волос, отделанные серебром.

— Я признаю, в том, чтобы быть любовницей криминального лорда, есть нечто, скажем так, экзотическое. Тем не менее, любовница — это любовница. Она не живет в доме любовника.