Иногда в трюме объявлялся кто-то из матросов, и Эрик слушал их шаги или глухие голоса, а затем кричал. Просил дать хотя бы один глоток воды, просил ослабить веревки на руках, которые уже стали распухать.

Никто даже не попытался помочь бывшему капитану, словно того и не было в темном трюме.

Гость пожаловал к нему только вечером (или уже ночью?). Судя по пьяным крикам сверху — на борту царило разнузданное веселье. Команда хлебала последний ром перед неминуемой встречей с пиратами. Несмотря на то что у них в колоде остались неплохие козыри в лице Мэри и, может быть, Эрика, — ни у кого из моряков не было уверенности в том, что все проживут еще хотя бы одно утро. Потому и гуляли.

Сначала под весом гостя несколько раз простонали ступеньки. Затем заворочался ключ в замке, и наконец взвизгнула рассохшаяся дверь.

— Тра-та-та! — пьяно пошатнулся Хайгарден.

Джек ввалился в камеру Эрика, повесил на один из забитых в стену крючьев еще один фонарь и прислонился к стенке у проема. Какое-то время он пыхтел, собираясь с мыслями.

— Пить хочешь? — наконец родил он.

Харрис с трудом пошевелил во рту распухшим языком. Тот сухо царапнул по небу, и Эрик без тени гордости выдохнул:

— Да…

Джек хрюкнул. Отлепился от стены и качнулся к бочке. Громыхнула цепь, к которой крепилась кружка. До слуха Эрика донесся приятный плеск воды.

— На. — Хайгарден сунул ее прямо в лицо.

Холодное железо больно садануло по зубам, но Харрис боли не почувствовал. Он припал к кружке, жадно высасывая из нее воду и едва не застонал от удовольствия. Джек молчал все то время, пока бывший капитан удалял жажду. Потом он набрал еще одну, но Эрик, у которого опасно забурлило в животе, качнул головой:

— Нет…

Хайгарден пожал плечами, мол, как хочешь, и выпрямился, изучая его с ног до головы. Джек хорошо набрался. Сколько раз они пили вместе, но чтобы верзила хотя бы покачнулся разок — Эрик не мог вспомнить подобного. Сейчас же новый капитан «Восторженного» едва держался на ногах.

Эрик молчал, настороженно наблюдая за пиратом. Чего ему нужно?

— Мы спустили паруса, — икнул Джек. И посмотрел «со значением», видимо, ожидая реакции. В углу тихонько пискнула одна из серых тварей, и вот это как раз привлекло внимание Эрика. Он чуть вздрогнул.

— Зачем ты так поступил, Восемь Фунтов? — вдруг горько вздохнул Хайгарден. Он мотнул головой и привалился плечом к стене. Чуть сполз по ней вниз, но тут же поправился, утверждаясь на ногах. — Вот зачем, а? Ведь все так хорошо было… Я ведь искупил все. Искупил до полного искупления. — Он хихикнул и также скомканно продолжил: — Все против меня. Один лишь шажок — и все. Ма-аленький такой шажочек, а дальше покатилось… И клянусь потрохами — только хуже стало.

Эрик ничего не понимал, но молчал.

— Я скотина, мой старый друг, — вдруг признался Хайгарден. — Я такая скотина… Но будь я проклят, если жизнь обошлась со мною хорошо. Кому-то достаточно было всего лишь попасться на глаза доброму старичку, ха. Добренькому старичку — бац! И ты король! Тебя все холят и лелеют. Любят. Почитают! А кому-то всю жизнь пришлось вкалывать, чтобы вылезти со дна. Мне пятый десяток, Эрик. Чертов пятый десяток! С каждым годом шансов на что-то большее не прибавляется. Совсем не прибавляется, да! И я же не пошел ко дну! Я же пробился! Боцман на торговом корабле — это весьма неплохо, Харрис! У меня был шанс на большее, Эрик, будь ты проклят. У меня был шанс стать капитаном. Честно, заслуженно! Но ты все испортил!

Харрис плотно стиснул челюсти. Большого ума не требовалось, чтобы понять, куда клонит Джек. Господи, как же он взрастил свою обиду! Как он ее лелеял все это время!

— Миленький хорошенький Харрис. И его чертов дружок Мэллоун! Ха-ха!

Хайгарден извлек откуда-то бутыль и жадно к ней приложился, запивая последние слова. Ром потек у него по подбородку, кадык противно запрыгал. Наконец он оторвался от пойла, утер лицо рукавом и тяжело перевел дыхание.

— Не скажи тогда этот мерзавец про «любимчика Тони», — с болью в голосе сказал Джек, — команда выбрала бы меня! Меня! Честно бы выбрала! Господи, да мечтой моей жизни была спокойная работа на ту же компанию в Ост-Индии! А где я опять оказался?! В береговом братстве?! Опять в разбойники дорожка? Надоело, клянусь дьяволом, — надоело, Эрик!

Он вдруг громко рыгнул и захлопнул рот широкой ладонью. Хихикнул:

— Вот.

— О чем ты, будь я проклят, говоришь? — прохрипел Харрис.

— Мэллоун, скотский Мэллоун. Это он заставил нас искать тебя тогда, на Оксбэе! Он, да пусть его вечно грызут черви! Я хотел увести команду, после того как шепнул кое-кому, что ты пират. — Хайгарден самодовольно крякнул. — Вот тогда-то все и началось. Я-то надеялся, что тебя возьмут солдаты, а мы уйдем! Потом поделим золото, я возьму себе корабельную долю и вернусь в старушку Англию. Проклятие, там золота столько, что я мог бы никогда больше не задумываться о будущем. Я бы стал капитаном своего собственного корабля и жил бы в свое удовольствие! Я бы поплыл дальше Индии, к землям узкоглазых. Я бы повидал эту странную ледяную землю на севере! Я бы столько всего увидел! — Он сокрушенно вздохнул. — Но молодой щенок, которому важнее всего лишь его протухшая жажда мести, все у меня отобрал. Новый капитан, проклятие! И все рухнуло. Все покатилось.