Тут Сирокко как следует задумалась и поняла, что на самом деле он ее и не осуждал...

— Крис, — начала она, поворачиваясь на сиденье. — Что ты хотел...

— Вероятно, это многое осложнит, — отозвался гигант. Потом махнул рукой и виновато пожал плечами. — Кто-то должен за ним присмотреть, — сказал он и распахнул дверцу.

— Нет! — завопила Сирокко, бросаясь к нему. Слишком поздно. Крис уже оказался снаружи, а дверца захлопнулась. Сирокко оставалось только завороженно смотреть, как парашют раскрывается и как он скользит в сторону Преисподней.

Крис и Адам коснулись земли с разницей в минуту друг от друга.

Зомби находились в отдельных клетках, что стояли в один ряд метрах в двадцати друг от друга. Сирокко не хотела спрашивать, но знала, что придется.

— Эти были... уже мертвы?

— Нет, Капитан, — ответила Валья.

— Чем они занимались?

Валья рассказала. Стало полегче. Рабство было древним злом, от которого человеческая раса так и не смогла освободиться.

Тем не менее Вальино замечание насчет разъяснения им их прав и устройства справедливых судебных процессов ранило. Ранило потому, что ничего такого в Гее не существовало. А без определенного свода законов человеческое животное казалось способным на все — включая убийство одиннадцати подвернувшихся под руку человек. Сирокко была не такой дурой, чтобы их оплакивать. Но она страшно устала от убийств и от приказов об убийствах. Ей это представлялось таким легким, что могло войти в привычку. А играть в богиню страшно не хотелось.

Сирокко хотелось лишь одного — чтобы ее оставили в покое. Чтобы она отвечала только за себя, и больше ни за кого. Она тосковала по полному уединению, чтобы лет двадцать самой залечивать свою опаленную душу и пытаться смыть с нее грехи. Запах существа по имени Сирокко Джонс давно уже был ей не по вкусу.

Стремление выпрыгнуть из самолета и последовать за Крисом — к тому, что иначе как гибелью и не назовешь, — было всеподавляющим. Искра, Робин и Конел едва ли смогли бы ее удержать.

Сирокко не знала, расценивать все это как стремление к самоубийству — или ею просто овладел такой гнев, что она уже готова была биться с Геей врукопашную. Гнев и отчаяние она испытывала примерно в равной пропорции. Славно было бы подчиниться своим чувствам.

Но теперь придется вести очередное сражение.

Быть может, оно станет последним.

Зомби бесцельно шаркали. Нахлынувшую тошноту Сирокко поборола — но не раньше, чем это заметила Валья.

— Тебе не следует возлагать на себя ответственность, — пропела титанида. — Это деяние к тебе не относится.

— Я знаю.

— И это не твой мир. Он также и не наш, но мы не испытываем раскаяния, когда избавляем его от подобных животных.

— Знаю, Валья. Знаю. Не надо больше об этом, — пропела Сирокко.

Несомненно, эти люди заслуживали смерти. Но с первобытной и нелогичной убежденностью Сирокко чувствовала, что ТАКОГО не заслужил никто. Ей казалось, что гаже бомбадулей Гея ничего не производила — пока та не изобрела зомби. И бомбадули вдруг стали казаться высокодуховными и безвредными котятами.

— Ты что-то сказала? — спросила Искра. Сирокко на нее взглянула. Девушка казалась чуть зеленоватой, но держалась молодцом. Сирокко ее не винила; вид зомби мог вынести не каждый.

— Мы просто обсуждали... смертную казнь. Не обращай внимания. Сама знаешь — тебе здесь вообще быть необязательно.

— Хочу посмотреть, как они умрут.

Сирокко снова не удивилась. Свои боевые таланты Искра уже продемонстрировала, но лишней крови она не любила. Сирокко это одобряла. Впрочем, зомби были совсем другое дело. Мотивов Искры Сирокко не знала, хотя подозревала, что они имеют отношение к тому порождению мрака, что не собирается умирать, неотвратимо на тебя наступая. Что же касалось самой Сирокко, то убийство зомби она считала предельно гуманным актом.

— Итак, приступим, — сказала она. — Давайте первого в камеру.

Рокки и Менестрель привязали к клетке веревку и потащили ее по импровизированной дороге к похожему на гараж строению в километре оттуда. У строения почти не было окон, а единственная лестница вела на крышу к расположенному там люку. Кроме того, при постройке серьезное внимание уделили воздухонепроницаемости. Загрузив клетку в строение, титаниды задраили двери. Менестрель проверил силу ветра и объявил, что он в допустимых пределах.