Лицо Робин запылало, но она не нарушила ритма долгого спуска. Лучше было выяснить все до конца.

— Ты думаешь, мне следует иметь мужчину.

— Не все так просто. Но что-то в твоей личности переплетается с чем-то в личности Конела. Будь он женщиной, счастливей тебя в Гее сейчас никого бы не было. Но раз он мужчина — ты одна из самых несчастных. И все потому, что ты купилась на большую ложь Ковена — пусть даже ты думаешь, что уже достаточно для этого повзрослела. Миллионы земных мужчин и женщин купились на большую ложь земной культуры — и умерли такими же несчастными, как ты сейчас. Уверяю тебя, все это очень глупо.

— Да, но... черт побери, Сирокко. Я и сама это понимаю. Мне тоже приходили в голову эти мысли...

— Но ты не очень успешно с ними боролась.

— А как насчет Искры?

— Насчет Искры? Если она не сможет принять тебя такой, какая ты есть, значит, она не та, какой ты ее надеялась увидеть.

Несколько сот шагов Робин об этом думала.

— Она взрослая, — сказала Сирокко. — И сама вправе принимать решения.

— Я знаю. Но...

— Она воплощает в себе неумолимую ковенскую мораль.

— Но... могу я помочь ей с этим покончить?

— Нет. Я даже не уверена, способна ли ты вообще ей помочь. Впрочем, — может, мне и не следует об этом говорить — но думаю, только время решит твои проблемы. Время и одна титанида.

Робин хотела об этом расспросить, но Сирокко больше ничего не сказала.

— Так, по-твоему, я должна позволить Конелу вернуться?

— Ты его любишь?

— Иногда кажется, что да.

— Я не очень многое знаю с уверенностью, но одно я знаю точно. Только любовь действительно кое-чего стоит.

— Я с ним счастлива, — призналась Робин.

— Вот и хорошо.

— Мы... нам хорошо в постели.

— Тогда просто глупо проводить время где-то еще. Это очень годилось для твоей прапрапрабабки. Да, ты происходишь от длинной череды лесбиянок, но в крови у тебя есть что-то от извращенки. Еще сотня шагов, потом еще одна.

— Ладно. Я подумаю, — сказала Робин. — Ты объяснила мне, что такое грех. А что такое зло?

— Знаешь, Робин... зло я узнаю, когда его вижу.

Для дальнейшей беседы времени просто не осталось. Робин вдруг с удивлением поняла, что они оказались на самом дне лестницы Диониса.

Здесь было совсем иначе, чем у других региональных мозгов. Робин уже довелось повидаться с тремя из них: Крием, по-прежнему преданным Гее; Тефидой, ее врагом; и Тейей, одной из сильнейших союзниц Геи. Двенадцать региональных мозгов решили, кто на чьей стороне, еще давным-давно, во время Океанического Бунта, когда сама земля сделалась неверна Гее.

Несчастьем для Диониса было оказаться между Метидой и Япетом, двумя сильнейшими и активнейшими сподвижниками Океана. Когда разразилась война, зажатый в клещи Дионис был смертельно ранен. Умирал он долго, но теперь уже лет пятьсот был мертв.

На дне лестницы царил мрак. Шаги звучали гулко. Во рву, что окружал массивную коническую башню, прежде бывшую Дионисом, было сухо. В то время как Тефида сияла красным внутренним светом, представляясь бдительной и разумной даже в полной неподвижности, Дионис явно был трупом. Некоторые части башни уже обрушились. Сквозь зияющие дыры Робин даже сумела разглядеть решетчатую внутреннюю структуру. Когда на нее попал луч фонарика Сирокко, структура отбросила мириады зайчиков.

Потом фонарик повернулся в другом направлении — и отражений там оказалось всего два. Два одинаковых отсвета располагались в двух метрах друг от друга, находясь внутри большого сводчатого входа в туннель. Впечатление было такое, будто в туннеле стоит поезд.

— Давай, Наца, выползай, — прошептала Сирокко. Сердце Робин едва не выскочило из груди. Память вернула ее на двадцать лет назад, и даже раньше...

... к тому дню, когда ей, совсем юной девушке, подарили крошечную змейку, южноамериканскую анаконду, Eunectes murinus. Змейка должна была стать ее демоном. Демоном Робин — никаких там кошечек или ворон; нет, у нее будет змеюга. Робин назвала анаконду Нацей — что на одном из земных языков означало «свинка», — увидев, как та разом сожрала шесть перепуганных мышей.

... ко дню прибытия в Гею, когда Наца сидела в сумке у Робин, испытывая страх и замешательство после знакомства с таможенным досмотром, а также с низкой гравитацией. В тот день Наца трижды укусила Робин.

... к тому дню, когда Робин потеряла Нацу где-то в подземелье между Тефидой и Тейей. Они с Крисом тогда долго ее искали, раскладывали приманку, без конца окликали — но все без толку. Крис пытался убедить Робин, что змея непременно найдет себе пищу во мраке, что она не пропадет. Робин все пыталась в это поверить, но так и не смогла.