Внизу загрохотали сапоги. Леон вздрогнул, подхватился, выныривая из сладкой неги.

– Леон! Леон! Ты тут?!

Кира нырнула под одеяло с головой. Леон подошел к лестнице, свесился вниз.

– Кто там?

– Это я. – На лестнице показался Артур. Его лицо было перепугано, глаза широко раскрыты. – Мы тебя искали, пока.

– Что случилось? Сколько сейчас времени? – Леон испугался, что опоздал.

– Не знаю, часа три. Ты не знаешь, что ли? Такое делается. – Артур пошел было наверх, но Леон подумал, что его не стоит пускать в спальню. Дернул со стула покрывало, завернулся в него и спустился вниз.

– Говори толком. Что происходит?

– Столица на чрезвычайном положении. Волнения.

– Какие волнения?! Что ты несешь? Где ребята?

– Ну ты вообще как в лесу живешь! Посла же убили! Эльфийского. И волнения теперь. Толпы граждан там. Шут знает что происходит. Нас всех загребли в оцепление. Вячко отменил все увольнения. Всех согнал в замок, оттуда двинули к посольству. Сейчас взяли его в кольцо, держим. Все ждут чего-то.

Леон ошарашенно сел в кресло.

– Вот тебе раз. Вот и съездили. Что ж теперь будет?

– Значит, ты никуда не едешь? – спросила Кира. Она, обнаженная, сидела на лестнице, устало подперев голову. Ее длинные красивые волосы укрывали грудь. Артур, вытаращив глаза, отступил на пару шагов. Оступился, едва не упал.

– П-простите, – пробормотал кадет. – Я… я на улице подожду.

– Нечего ждать, – бросил Леон. Он направился к своей одежде. – Иди в оцепление. Делайте все, что нужно. Я попробую выяснить, что к чему. Думаю, скоро увидимся.

Артур кивнул и, старательно отворачиваясь от Киры, вылетел за дверь.

Она проводила его растерянным взглядом, потом стала молча смотреть, как Леон одевается.

– Ты ведь все равно уедешь? – спросила она.

Леон промолчал.

Кира вздохнула.

– Я должен, – хмуро сказал Леон, застегивая камзол. – Должен.

Она ничего не ответила. Леон почувствовал смутное раздражение. Почему он должен отчитываться? Но все равно сказал:

– Я вернусь.

Она покачала головой, закрыла лицо ладонями.

– Знаешь, мне кажется, что даже если ты вернешься, то… тебя все равно не будет. Ты станешь другим. А я… – Ее плечи вздрогнули. Она сжалась. – А я люблю тебя именно таким.

Леон отложил пояс с мечом, подошел к ней, обнял. Кира прижалась к его груди. Он почувствовал, как дрожит ее тело.

– Глупая, я вернусь.

Она замотала головой, замолотила его в грудь кулачками.

– Вернусь, вернусь… – Леон прижал ее к себе. Поцеловал ее волосы, такие легкие, воздушные, пахнущие травами, летом, жизнью. – Конечно, вернусь. А ты жди. Так надо.

– Кому?! Кому надо?!

– Всем. Людям. Мужчины уходят, женщины ждут. Так всегда было. И будет. – Он отстранил ее, заглянул в глаза. Кира отвернулась.

Буркнула:

– Не смотри. У меня глаза красные…

Леон засмеялся. Крепко ее поцеловал. Схватил пояс и, прицепляя его на ходу, выбежал из флигеля.

– Жди меня!

Он ушел не оборачиваясь. Так было лучше.

Поймав извозчика, Леон направился к зданию Имперского Совета, здраво рассудив, что в минуту кризиса его наставник будет скорее всего там. Извозчик, крупный мужик с широкой черной бородищей, оживленно вертелся на козлах. Наконец он не выдержал:

– А слыхали, гражданин, что делается-то?

– Слыхал, – неохотно ответил Леон.

– От-то дела! – Возница покачал головой. – Говорят, эльфы подкоп делали. Прям в центре города! Это что ж делают, черти?! Как же так можно-то?

– Какой еще подкоп? Слухи это.

– Не слухи, не слухи, нет, – затараторил извозчик. – Наши мужики-то говорили, что сами слыхали, как в ночи подводы с землей из города едут. От так. Все, значит, вывозили. Чтобы, значит, без следов. А еще говорили наши мужики-то, что по подземельям сплошь эти остроухие ходят. Все вынюхивают. И нашего брата туда не пускают! Так-то. В любой момент может случиться.

– Что случится?

– Это. Вторжение! Вот. Как полезут из нор. И все, что делать-то нам тогда? Господам оно, конечно, легче. А простому люду что же? Я вот сейчас по Нижнему городу и не езжу. Только тут. Все спасусь в случае чего. А тем, кто в Нижнем, тем все, крышка точно.

– Вздор! Вздор говорите гражданин! – рыкнул Леон.

– Может, и вздор, вам виднее, – неожиданно легко согласился мужичок. – А только точно вам скажу я, что если бы не маркиз Бауэр, так точно никакой надежды нет.