На этих землях стояло три городка.

Локслестер, город на реке Фергал, жители которого торговали лесом, сплавляя его в столицу. Это поселение находилось сильно в стороне от предполагаемого пути. И поэтому Леон его в расчет не принимал.

Левенделл, огромный город шахтеров. Тут недалеко располагалась одна из самых больших золотоносных шахт Империи.

И Гретхен. Последняя остановка на пути в Гуленгейм, резиденцию Брюнегольда. Этот получеловек-полуорк был одним из тех, кто сумел кое-как, с помощью Империи и собственной хитрости, объединить зеленокожих и сделать их союзниками людей. Брюнегольд был, что называется, себе на уме, но при этом порядок в своих землях соблюдал. По слухам, он был единственный из орков, кто имел несколько жен. Это противоречило царившему в кочевьях матриархату, но придавало Брюнегольду особый вес в глазах орков.

Конечно, безопаснее было идти лесом, по охраняемому имперскому тракту. Может быть, даже заходя в Локслестер и Левенделл. Потом по наезженной дороге до шахт, и небольшой рывок через степь в Гретхен. А дальше перейти горный массив, что острым зубом вдавался в степь, и выйти на Гуленгейм.

Это было безопасно.

Но. Но где-то там худенькая хрупкая девушка. В плену. И, может быть, от нее зависит будущее всей Империи. Хотя… смешно. Что может маленькая девчонка, назначившая когда-то деревенского паренька своим рыцарем? И все-таки каждый день в темнице идет за месяц.

Через лес, через горы – это верная неделя пути. А этой недели нет ни у Леона, ни у Марты. Да и у Лакруа ее нет. Как ни крути.

Идти через степь было значительно опасней. Зато там можно было двигаться очень быстро. Ровное поле, тонкий слой почвы на каменном столе. Если бы не зеленокожие. Что там говорил Слав? Матриархат, да к тому же сезон гона. А еще поговаривают, что заиметь ребенка наполовину человеческой крови у орков – почетно. И все бы ничего. Но орки мужского пола почему-то не слишком жалуют конкурентов. Да и вообще чужаков.

Леон сверился с картой. Получалось два дня против целой недели.

Был еще шанс пойти по краю леса и степи. Дорога не такая ровная, но есть возможность уйти под защиту деревьев, случись что.

Или через степь?

Леон покачал головой. Слишком высок риск никуда не прийти. И хотя на этой плоской тарелке можно заранее увидеть противника, орочьи кочевья растягиваются на многие версты. Не так просто их обойти.

– Господа кадеты, подъем, – негромко скомандовал Леон.

Слав проснулся сразу. Тотчас сел, будто и не спал, а так, прилег на секунду. Филипп долго и с наслаждением тянулся, похрустывая суставами.

– Вот же, – бормотал он. – Какие сны я видел, ох, ребята… всего-то спал едва-едва, а уж насмотрелся. Ох, красота!

– Еду, поди, увидал? – ехидно поинтересовался Слав.

– Это тебе, худому, все еда видится. – Филипп отмахнулся. – А я вот хозяйку харчевни видел. Такую.

Филипп показал руками какую. Хозяйка была, судя по всему, внушительна.

– Во-во. Я ж говорю, еда. – Слав ухмыльнулся.

– С чего бы это? Я женщин не ем…

– Ну, это ж не просто женщина. – Слав затоптал угли костерка. Собрал сумку. Положил в траву кусочек заранее припасенной колбаски в благодарность духам места. – Это хозяйка харчевни. Вот если б ты какую-нибудь швею увидел или, там, прачку, тогда другое дело.

Филипп хмыкнул и рывком поднялся на ноги.

– А что нам скажет наш стратег?

– Я смотрю, ты проснулся в хорошем расположении духа, – проворчал Леон.

– Это точно. – Филипп широко улыбнулся. – Просто я думаю, что все будет хорошо. Вот так-то.

Глядя на этого пышущего здоровьем гиганта, Леон действительно начинал верить в то, что кончится все хорошо. Они освободят девушку, доберутся с ней домой. А там и конфликт Империи и альянса сам собой разрешится и.

– Я нашел следы, – буркнул хмурый, осунувшийся Артур, возвращаясь к друзьям. – Свежие. Небольшой отряд.

Леон прошел туда, куда показал юноша. И действительно заметил на земле вдавленные следы лошадей. Судя по всему, совсем недавно тут прошли человек десять. Двигались быстро. Казалось бы, ерунда. Мало ли кто мог ехать в эту же сторону?.. Может быть, местный дож вестового послал. Или по какой надобности поехали в Локслестер купцы.

Объяснения звучали жалко.

Купцы используют телеги, подводы. А вестовой, гонец, двигается в одиночку. Тут же шел отряд. Да еще торопясь, будто нагоняя кого-то.

Ох, не к добру.

Слабая вера в то, что путешествие будет не сложным, угасала на глазах.

Ближе к полудню друзья въехали в довольно крупное селение. Деревня – не деревня, город – не город. Люди селились вдоль дороги, зарабатывая на жизнь не сельским хозяйством, а обслуживанием проезжающих. Тут сходилось несколько дорог. Два крупных тракта, один шел на Локслестер, другой на Левенделл, и несколько дорог помельче. На большом этом перекрестке и выросли домишки. Сначала тут был трактир, потом пристроили гостиницу. Неподалеку поставили кузню, кому лошадь подковать, кому карету починить. А уж за кузнецом пошло-поехало. Поселок вырос, обзавелся названием. На широкой, косо прибитой доске значилось: «Горбыли».