— Сейчас мы повеселимся, — ухмыльнулся Би-Джей, чувствуя, как кровь начинает быстрее течь по жилам, а дыхание становится более частым и порывистым.

— Да, повеселимся, определенно повеселимся, — подтвердил Кармоди.

Боб свернул на стоянку.

Эти бандиты уверены, что охотятся на него, но на самом деле это он охотится на них. Все это было ему знакомо, и дремавший где-то глубоко боевой мозг проснулся и взял управление на себя. Еще проходя мимо бензоколонок и поднимаясь по ступенькам, Боб почувствовал, как все вокруг замедлилось, но в то же время краски и фактура стали богаче, словно его зрение обострилось до непревзойденного совершенства. Мышцы превратились в гибкую сталь, дыхание максимально полно насыщало кровь кислородом, слух стал сверхтонким, так что каждый звук во вселенной был отчетливо выявлен.

Боб прошел по широкому проходу к прилавку, за которым стоял охваченный страхом парень, напряженно застывший, словно приросший к месту. Глаза его были широко раскрыты, губы побелели. Боб увидел револьвер, старый «кольт» армейского образца, 44-го или 45-го калибра. Это был револьвер из старого кино, из старой Америки, огромный, иссиня-черный и серый в тех местах, где покрытие стерлось или было запятнано кровью. Большой и горбатый, необычайно тяжелый для своих размеров, полностью сосредоточенный на своем деле, он был создан для тех больших людей, что жили большой жизнью поколение назад. Боб взял револьвер, почувствовав гладкое, словно отполированное дерево щечек на рукоятке. Выдвинув замок, он откинул в сторону барабан и увидел в нем шесть латунных кружков, тускло сверкнувших в свете люминесцентных ламп. В центре каждого кружка был другой, меньшего размера, — капсюль, а вокруг него проходила выгравированная надпись «45 КОЛЬТ». Боб закрыл барабан не резким щегольским движением, как это делают дураки в кино, а мягко, даже нежно. Ибо револьвер, даже такой большой старина, как этот, представлял собой магическое соединение прочного и деликатного, сложную хрупкую систему рычагов, пружин и осей, которая должна была работать в полной синхронности, — вершину технической мысли девятнадцатого века, ибо именно к той далекой эпохе относилась эта реликвия. Боб взял револьвер в руку, наслаждаясь его солидной, уверенной тяжестью. Для него, Боба Ли Свэггера, это было все равно что войти в величественный собор; здесь он был воспитан в святой вере, которая никогда его не подводила, и он тоже не собирался ее подводить.

Боб услышал звук открывающейся двери, увидел, как округлились глаза парня, и это сообщило ему все, что требовалось знать: в магазин действительно ворвались двое в масках, с оружием в руках.

Он обернулся, быстро поднимая зажатый в обеих руках револьвер, и если и успел увидеть здоровенного бугая во всем черном, с черной маской на лице и горящими яростью глазами, поднимающего черный пистолет, у него не было времени зарегистрировать это в сознании. Ибо в следующую тысячную долю секунды Боб дважды нажал на спусковой крючок большого старого «кольта» и с каждым нажатием прочувствовал сложную работу механизма револьвера. Все системы работали слаженно: спусковой крючок сдвинулся назад, подчиняясь мускульной силе указательного пальца, это же движение через пружину провернуло барабан на одну шестую оборота, курок отошел назад, в точности так, как Сэм Кольт или какой-то безымянный гений инженер, работавший на него, задумал в начале века в Хартфорде, под большим золотым куполом и вздыбившимся жеребцом. [22] Мушка поднялась, занимая место строго посреди прорези прицела. Во всей вселенной, кроме нее, не осталось больше ничего, курок упал, и за три десятых доли секунды Боб послал два толстых свинцовых гостинца весом по 230 гран в чью-то грудь. Они вошли в тело в дюйме друг от друга через кожу, мышцы и ребра, вырывая большие куски сердечной ткани, раздирая их на отдельные атомы и разбрасывая по всей грудной клетке.

Первый рухнул на пол как подкошенный, так и не успев поднять свой пистолет, с глухим стуком, неестественно смешным на фоне оглушительного грохота выстрелов в замкнутом пространстве.

Второй парень оказался не таким уж тупым. Увидев, что его напарник сражен наповал, и сообразив, что они сами стали жертвой внезапного удара, вместо того чтобы застигнуть добычу врасплох, он сместился вбок и исчез за полками консервных банок, прежде чем Боб успел всадить в него пулю. Боб отпрянул назад, используя островок полок в качестве щита, точно так же, как их использовал его противник, сознавая, что это не надежное укрытие, а лишь ширма. И тотчас же воздух заполнился красными брызгами и бриллиантовым дождем стеклянных осколков — уши у всех были заложены, так что шума никто не услышал. Это второй убийца трижды выстрелил вслепую, прикинув, где прячется Боб, и надеясь, что выпущенные наугад пули его найдут.

Но Боба не было там, где предполагал его противник, поскольку он сам сместился влево, намереваясь зайти сбоку. Пригнувшись, он выставил из-за укрытия немного своей плоти и приличный кусок хартфордской стали. Убийца, поняв свою ошибку, обернулся, чтобы ее исправить, но тут ему в лицо смачно ударила большая банка маргарина, брошенная по крутой дуге. Преступник отшатнулся назад, затем пригнулся, собираясь стрелять, однако палец Боба уже преодолел большую часть пути. Прогремела еще одна пара сдвоенных выстрелов, на этот раз чуть дальше разнесенных во времени. Одна пуля, пробив желудок, выплеснула несколько кварт кофе и кока-колы и непереваренную яичницу, прошла насквозь и попала в банку растворимого кофе, поднимая облако коричневой пыли; другая вырвала здоровенный кусок легочной ткани и спинномозговой жидкости, раздробив позвоночник. Рухнув на колени, преступник выронил серебристый пистолет, изрыгнул лужу кровавой пены и повалился лицом вниз, задрав задницу кверху, словно упрашивая дать ему пинка. В этой позе он застыл и умер.

— Господи Иисусе, — пробормотал парень.

— Отличный бросок, — похвалил Боб.

— Да я еще ни разу в жизни ни во что не попадал!

— Ну, всего на одну секунду ты превратился в Пейтона Мэннинга. [23] Слава богу, это оказалась как раз та самая секунда.

— Мне нужно сесть.

— Времени нет. Слушай меня внимательно. Мне в своей жизни довелось сражаться бок о бок со многими храбрыми ребятами, в том числе во время трех сроков во Вьетнаме, а также в разных других крутых переделках. Ты по праву стоишь в одном ряду с этими храбрецами. Я счастлив, что мы сражались вместе.

— Я… я… мы их одолели.

— Да, одолели. А теперь быстро возьми револьвер и выпусти две оставшиеся пули в дверь.

Парень дрожащей рукой взял револьвер, явно слишком тяжелый для него, с трудом справился с тугим спусковым крючком и выстрелил один раз, затем второй.

— Отлично сработано. Теперь у тебя на руках частицы порохового нагара, и полиция обязательно обратит на это внимание. Слушай, как все произошло. Эти ребята ворвались в магазин с оружием в руках, но ты выхватил из-под прилавка револьвер и открыл огонь, из первых трех выстрелов дважды попал в одного, затем второй выстрелил из-за полок, промахнулся, ты обошел его слева и выстрелил еще трижды. Все понял?

— А вы…

— А меня здесь не было. Больше ты ничего не знаешь. Увидев двух вооруженных людей в масках, ты выстрелил. Наверняка эти двое числятся в розыске или на них что-нибудь есть. Если за это полагается какая-нибудь награда, она вся твоя. И если ты из этого что-нибудь сможешь вытянуть, не стесняйся, валяй по полной. Ты это заслужил. Вступил в схватку и победил. На твоем месте я бы подобрал ту банку, которую ты бросил, вытер бы ее и поставил на место. Незачем про нее рассказывать. Они стреляли, ты стрелял, и ты одержал победу. Точка. Договорились?