— Папа, — проскулил он, — этот гад трижды попал в меня, и последняя пуля отскочила от бронежилета и оторвала мне ухо.

— О господи, — пробормотал преподобный.

— Папа, боль страшная. Я ушел оттуда. Этот тип умеет стрелять.

Преподобный принял решение:

— Калеб, бросай работу, иди туда, и вы, ребята, тоже, завалите мерзавца.

Так что вся команда прервала разгрузку и побежала к гребню горы.

Преподобный ждал. Сверкали вспышки выстрелов, ревел висящий над землей вертолет, но больше, похоже, не происходило ничего, за исключением того, что время шло. Ну почему так долго?

— Меня начинает беспокоить, что приходится висеть в воздухе, — пожаловался по телефону пилот вертолета. — Если сюда притащат крупнокалиберные пулеметы, вертушку собьют в два счета. Вы же говорили, что никакой стрельбы не будет.

— Какой-то чертов герой хочет получить медаль, — сказал преподобный. — Подожди еще минутку.

Он огляделся по сторонам. Определенно, Ричард сейчас оказался бы очень даже кстати. Но Ричарда нигде не было.

Наконец вернулись ребята. Они опустошили магазины, залили лес свинцом, истребили в нем все живое, и Калеб остался охранять форт в одиночку.

Поэтому папаше самому пришлось забраться на крышу кузова с капота и начать забрасывать мешки в вертолет. Трудно поверить, но в каждом тяжелом мешке было около четверти миллиона добычи, денег, которые невозможно проследить, которые можно тотчас же начать тратить, можно вложить во что угодно. Черт побери, да всего с одним мешком можно классно провести неделю в Лас-Вегасе! А ему достанется два мешка, по одному получат ребята и…

Найдя в алчности сверхчеловеческую силу, преподобный принялся зашвыривать мешки в вертолет. Пилот помогал тем, что медленно вел свой аппарат вдоль грузовика, так что расстояние все время оставалось небольшим, и все тридцать мешков быстро оказались в кабине. Затем туда забрались Грамли, помогая раненому.

— А где Калеб?

— Сэр, вы не поверите, но он не придет. Мы только что видели, как он упал. Нам пришлось бы…

Но старик и так понял все. Поморщившись от плохого известия, он повернулся к пилоту, ждавшему сигнала, и поднял большие пальцы вверх.

Калебу не повезло, но у Грамли было так принято, и, хотя вертолет не был ракетой, все ощутили перегрузку, когда он взмыл в небо, прямо во мрак, унося на борту четверых Грамли и восемь миллионов мелкими купюрами, бывшими в употреблении.

— О-е-ей! — выкрикнул преподобный.

Набрав высоту, вертолет с погашенными бортовыми огнями быстро полетел вперед.

Теперь их уже больше ничто не могло остановить.

Боб не успел даже выйти из-за деревьев, когда вертолет — а это был самый настоящий «блэкхок» — устремился к Луне или куда-то еще за земные пределы. За несколько секунд он поднялся высоко вверх, превратившись в маленькую точку, и оказался вне досягаемости. Боб так и не успел сделать ни одного выстрела.

«Проклятье!» — мысленно выругался он.

Затем Боб обозвал себя последними словами за то, что выбросил телефон, так как сейчас можно было бы кому-нибудь позвонить, сообщить о случившемся… но он тотчас же понял, что надеяться не на что. Нет. В эфире по-прежнему царит бардак, никто ничего не знает и…

Евангелие от Марка, 2:11: «Встань, возьми постель твою и иди в дом твой».

Мк. 211 модель О, бронебойно-зажигательный патрон.

Настала пора дать Иисусу сказать свое слово.

Свэггер подбежал к упавшему Грамли, который лежал в позе зародыша с головой, раскроенной пулей «ремингтон» калибра 6,8 мм. Однако Боба интересовало не это. Его интересовало то, что было зажато в мертвых руках. Схватив проклятую винтовку «барретт», все ее тридцать фунтов, Боб побежал к бронированному грузовику. Чуть оттянув затвор назад, он убедился в том, что в патроннике есть патрон, после чего поставил винтовку на капот, расположив ее вес на двуногой сошке. Он прижал приклад к плечу, памятуя по Японии, что в быстроте не найти скорости, что скорость можно найти только в гладкости, и Боб проделал все гладко и ровно, мысленно отмечая крестиками последовательные пункты: расположение ног — есть, указательный палец на спусковом крючке — есть, дыхание ровное — есть, мышцы напряжены — есть, рассудок онемел, застыл, уходит, уходит, уходит в пустоту.

Последний раз Боб стрелял с оптическим прицелом несколько месяцев назад, и что это за прицел, как он настроен, кто его пристреливал? Ну, преступники его определенно не настраивали, потому что из винтовки стреляли в упор, с бедра, с расстояния двадцати шагов, а то и меньше, свидетельством чему является тот верзила, который пытался попасть в Боба, стреляя с бедра. Скорее всего, винтовку немного побаивались и к ней старались не подходить близко. Каково ее происхождение? Что, если это оружие находилось в частных руках, принадлежало какому-нибудь богачу, который развлекался, поражая мишени на удалении мили? Нет, вряд ли: винтовка слишком потрепанная, видно, что о ней особенно не заботились. Вероятно, она оттуда же, откуда запрещенный патрон Мк. 211, то есть из какой-то программы перевооружения, осуществляемой совместно Министерством юстиции и Министерством обороны, то есть это армейское оружие, возможно капитально отремонтированное после боевой командировки в пустыню, списанное, отданное по дешевке правоохранительным органам для использования в войне с наркотиками и каким-то образом оказавшееся в конце концов в Маунтин-Сити. Боб постарался представить себе последнего владельца винтовки и получил кого-то вроде себя самого, сержанта морской пехоты, закаленного и просоленного, испытывающего уважение к совершенным технологиям, с воображением, воспламененным возможностью расправляться с врагами на удалении мили и тем самым спасать жизнь молодым бойцам, которым в противном случае пришлось бы приближаться вплотную и делать то же самое в упор.

В конце концов Боб решил, что прицел установлен на милю и тот, кто его устанавливал, стрелял именно на такой дистанции, это была его гордость, его сила. Он проникся убеждением, что прицел установлен на милю.

Боб прильнул глазом к окуляру, чуть повернул винтовку в ту сторону, куда, по его представлению, направлялся вертолет, и увидел его в отсветах автодрома, только что ограбленного его пассажирами: черное пятно, повернутое на три четверти, рассеченное перекрестием, градуированным в миллирадианах. И все встало на свои места, как этого может добиться только тот, кто уже тысячу или миллион раз проделывал подобное на полигоне и в плохих местах, где ведут ответный огонь, — гладко, без спешки, без напряжения, без честолюбия.