Он перевел взгляд на идущих по улице людей. Какое-то несоответствие поразило его. Нет, они не были как-то особенно грустны или веселы. Это были обычные люди, бредущие по своим повседневным делам. Вот это-то и задело Павла. Всего неделю назад скончался великий вождь и учитель товарищ Сталин, а они были обычными. Никакой скорби, никакого сожаления. Он невольно старался сопоставить те радостные и восторженные лица, которые видел на митингах и во время встреч с трудящимися, с еженедельно ложащимися ему на стол докладами Министерства госбезопасности о настроениях населения. Последние говорили о недовольстве.

"Почему?
– в сотый раз задавал себе вопрос Павел.
– Еще идя на президентские выборы в пятидесятом, я объявил, что социализм у нас построен полностью. Они наслаждаются стабильностью и благополучием. Я бывал и в Польше, и в Чехословакии, и в Венгрии, и в Восточной Германии, и в разных городах СССР. Мои граждане живут лучше, чем в этих странах. На выборах я получил девяносто девять и девять десятых процента... Хотя, как говорит Лёша: "Хоть себе не ври". Я знаю, как делаются эти цифры. Почему люди недовольны? Чего им не хватает? По душевому потреблению мы опережаем Италию и Австрию. Не понимаю".

Кортеж выскочил из города и на полной скорости направился к аэропорту, где уже готовился к вылету в Москву президентский самолет.

* * *

– Здравствуй, Сергеев, - посмотрел на него поверх лампы Берия. Говори, чего надо. Времени сейчас немного.

– Здравствуйте, Лаврентий Павлович., - проговорил Павел, садясь на стул для посетителей.
– Я понимаю, такое несчастье, такая скорбь для всех нас. Я ехал сейчас по улицам Москвы и видел, что весь советский народ по-настоящему потрясен и подавлен болью утраты.

– Угу, угу, - безразлично кивал Берия.
– Ты сказал по телефону, что у тебя что-то очень важное. Выкладывай.

Чуть помявшись, Павел произнес:

– Имею информацию о готовящемся антипартийном заговоре. Заговор возглавляют: Хрущев, Молотов, Маленков...

– Эти?!
– В голосе Берии прозвучало презрение.
– Да они кролика прирезать не смогут, не то что заговор составить.

– Возможно, что на их сторону перейдут некоторые маршалы...
– продолжил Павел.

– Слушай, Сергеев, - процедил Берия, - если ты приехал мне сказки рассказывать, поищи другое время.

– Сказки?!
– Павел вскочил с места.

Лаврентий Павлович удивленно посмотрел на собеседника. Так с всесильным сталинским вельможей, а теперь еще и без пяти минут хозяином страны, уже давно никто разговаривать не смел.

– Я вам сейчас еще столько сказок нарассказываю!
– перешел на яростный шепот Павел.
– Можете меня считать сумасшедшим, тем более что я ничем не смогу доказать своих слов, но лучше послушайте меня и последите за этими людьми. Я так говорю потому, что события в том мире, из которого я попал сюда, пошли совсем иным путем. Если вам дорого дело социализма, да хотя бы своя жизнь, вы меня выслушаете. Да, Лаврентий Павлович, я родился не здесь и, уж не знаю как, попал в этот мир тридцать девять лет назад, восемнадцатилетним юнцом. А там было вот что...

* * *

Мелкий дождик моросил над танковым полигоном. Лето пятьдесят третьего выдалось чрезвычайно дождливым и холодным. Грохот танковых орудий летел над землей и, отражаясь от низко нависших туч, снова обрушивался вниз, на людей. Посмотрев в бинокль, как рота Т-34 форсирует искусственную водную преграду, маршал Жуков удовлетворенно произнес:

– Ну что, навострились, смотрю, твои орлы. Не то что раньше - кто в лес, кто по дрова. Молодцы.

– У вас учимся, - довольно проговорил командующий североросской народной армией генерал Цанге.

– Маленькая армия только, - быстро вставил Павел.
– Мы считаем необходимым увеличить ее в несколько раз.

– Пожалуй, - кивнул Жуков.
– Подождите, Павел Васильевич, может, скоро так и будет, а пока... Ладно. Действиями ваших войск на учениях я очень доволен. Так и доложу в Москве. А сейчас - спасибо за гостеприимство, мне пора вылетать.

– Я думаю, вам стоит задержаться еще на пару деньков, - улыбнулся в ответ Павел.

– Мне надо лететь, - отрицательно покачал головой Жуков.

– А я так не думаю, Георгий Константинович.
– Лицо Павла стало жестким.

– Как это понимать?!
– рявкнул Жуков. Цанге сделал шаг в сторону. Через мгновение около советского маршала выросло два офицера народной армии Северороссии, держащих руки на кобурах с пистолетами.

– Вас проводят на одну из моих загородных резиденций, - произнес Павел.
– Там вы, в безопасности, сможете отдохнуть пару дней. После этого полетите в Москву.

– Сволочь!
– с чувством выругался маршал.