– Что вы думаете обо всем этом, Кренц?
– не поворачиваясь к единственному сидящему в его кабинете посетителю, проговорил Павел.

– Я думаю, - откашлявшись, произнес министр госбезопасности, - что если этого всего не остановить, уже к вечеру начнется третья мировая война. Ядерная, между прочим.

– Мы можем это остановить?
– повернулся к нему Павел.

– Боюсь, уже нет, - отрицательно покачал головой Кренц.
– Только если Москва...

Телефон на президентском столе тихо зазвонил. Павел быстрыми шагами подошел к аппарату и снял трубку.

– Молотов на проводе, - предельно усталым голосом произнес секретарь.

– Соединяйте.

В трубке щелкнуло, после чего Павел услышал голос своего бывшего начальника:

– Здравствуйте, товарищ Сергеев.

– Здравствуйте, Вячеслав Михайлович, - отозвался Павел.

– Я звоню из кабинета товарища Сталина, - скрежещущим голосом проговорил Молотов.
– Только что закончилось экстренное заседание сокращенного состава Политбюро. Должен сообщить вам, что на заседании принято решение воспользоваться сложившейся в Северороссии ситуацией для упрочения позиций социалистического блока в Европе. В связи с этим мы решили предпринять определенные действия на внешнеполитической арене в ближайшие часы. Вам пока не рекомендуется существенно увеличивать зону конфликта, однако предлагается закрепить достигнутый военный успех в известном вам приграничном районе. Необходимо сообщить по радио о произошедшей вчера провокации западной военщины, приведшей к локальным стычкам на границе.

– Ясно, - с замиранием сердца произнес Павел.

Теперь он понимал, что весь этот конфликт стремительно становится составной частью очень большой игры... с непредсказуемым финалом.

– Мы не можем пока точно прогнозировать, - продолжил Молотов, - как будут развиваться события, однако Политбюро считает, что вам целесообразнее перегруппировать войска в соответствии с планом "А". Соответствующие распоряжения товарищу Григорьянцу уже направлены. Товарищ Сталин считает, что мы не можем упускать столь удачный политический момент. Противник проявился как явный агрессор, а Советский Союз имеет явное преимущество в численности войск и всех видах сухопутных вооружений. Вы меня поняли, товарищ Сергеев?

– Понятно, будет сделано, - проговорил Павел, опускаясь в кресло.

Ему вдруг стало душно настолько, что он резким движением ослабил галстук и расстегнул ворот рубашки. В голове пульсировала мысль: ""А", атака, наступление... Третья мировая". В трубке уже звучали короткие гудки.

* * *

Алексей посмотрел на часы. Было пять минут одиннадцатого утра. Его кабинет, давно переставший напоминать тихое рабочее помещение и превратившийся в зал, в котором постоянно совещались, спорили, курили и даже дремали люди, пропитался запахом табака и кофе. Телефон на столе тихо запел. Алексей мгновенно схватил трубку.

– Президент США, - коротко доложил секретарь.

– Соединяйте.

– Здравствуйте, господин Татищев, - услышал он вскоре скрежещущий голос Трумэна.

– Здравствуйте, - отозвался Алексей по-английски.

– У меня для вас важные новости, - сообщил Трумэн.
– Советский Союз, основываясь на происходящих на вашей границе событиях и обвиняя НАТО в агрессии, выдвинул нам ультиматум с целым рядом неприемлемых условий. Одновременно советские танки вышли к границе Западного Берлина и максимально выдвинулись на запад, соблюдая боевые порядки. Я принял решение не идти на поводу у Сталина. Только что мной отдан приказ о приведении всех воинских частей США в Европе и Азии в состояние полной боевой готовности. Уже сейчас на самолеты стратегической авиации, базирующиеся в Европе, идет погрузка специальных бомб. Вы меня поняли? Мы не оставим вашу маленькую страну в беде.

– Господин Трумэн, - почти прохрипел Алексей, - вы отдаете себе отчет...

– Разумеется, - щелкнула трубка.
– Глупо упускать такой благоприятный политический момент. Противник выглядит явным агрессором, а Западный блок имеет решительное преимущество в ядерном и военно-морском потенциале. В общем, как только в Берлине прозвучит первый выстрел, считайте, что вашего новгородского недруга Сергеева уже нет в живых. Мои летчики позаботятся об этом. Желаю удачи.

– Всего доброго, господин Трумэн.

Повесив трубку, Алексей несколько минут тупо смотрел перед собой, после чего обратился к собравшимся в кабинете:

– Господа, я прошу вас оставить меня на полчаса.

– Что?
– удивленно поднял брови О'Нейл.

– Вон!
– рявкнул Алексей.

Люди начали медленно подниматься со своих мест и выходить. Когда за последним из них закрылась дверь, Алексей поднял трубку аппарата связи с секретарем.

– Вольфганг, - проговорил он, - соедините меня с Новгородом, с Павлом Сергеевым.

– Что?
– не понял секретарь.

– Я говорю, с президентом Североросской Народной Республики!
– гаркнул Алексей.
– Есть же какал-то связь. Наберите новгородскую телефонную станцию.

– По открытой линии?!

– Да, черт побери. Немедленно.

– Слушаюсь, - совершенно обескураженным голосом отозвался Вольфганг.

* * *

Павел заслушивал доклад министра государственной безопасности Кренца о готовности его министерства к работе в чрезвычайных обстоятельствах, когда на столе зазвонил телефон.