– Вы и понятия не имеете, о ком я вас спрашиваю!

Все же на рассвете я решил разыскать жестянщика и прошелся несколько раз с видом наблюдателя по противоположной стороне улицы. Французское консульство еще было закрыто. Околоток просыпался рано. Скоро открылась дверь жестянщика. Человек в синем фартуке раздувал во дворе большими мехами жаровню с углем. Когда я подошел к нему, он запаивал змеевик перегонного куба. На полках была расставлена металлическая посуда.

– Сеньор, не знаете, есть ли в этом городе колумбийский консул?

– Да, консул здесь проживает; сейчас он выйдет. И консул вышел без пиджака, держа в руках чашку шоколада. С виду он не походил на людоеда, и я радостно бросился к нему:

– Земляк! Земляк! Помогите мне вернуться на родину.

– Я не из Колумбии, и мне не платят жалованья. Ваша страна никого не репатриирует. Паспорт стоит пятьдесят солей.

– Я пришел с Путумайо, об этом говорят мои лохмотья, избитое тело, желтизна лица. Направьте меня к судье, я укажу преступников...

– Я не юрист и не знаю законов. Если вы не можете заплатить адвокату...

– Я могу многое рассказать об экспедиции французского ученого...

– Тогда обратитесь во французское консульство.

– У меня на этих реках отняли несовершеннолетнего сына...

– Это должны разобрать в Лиме. Как зовут вашего сына?

– Лусьяно Сильва, Лусьяно Сильва!

– Эге-ге! Советую вам помалкивать. Французский консул знает об этом деле. Эта фамилия ему вряд ли понравится. Некий Сильва, был на "Водопадах". И после исчезновения ученого носил его одежду. Вас сию же минуту арестуют. Знаком вам румберо по прозвищу Компас? А о чем вы собираетесь сообщить?

– Я дам показания на основе того, что мне рассказали другие.

– Сеньор Арана, конечно, в курсе всего этого. Он интересуется этим делом. Сообщите ему все и попросите работы от моего имени. Он человек хороший и поможет вам.

Опасаясь, как бы консул не заметил моего волнения, я даже не подал ему руки при прощанье. Выйдя на улицу, я с трудом разыскал пристань. Моторист и рулевой сидели с пеонами на борту катера.

– Едем, - обратился я к ним.

– Вот познакомьтесь с тремя товарищами, - они служат у сеньора Песиля, того толстяка, с которым мадонна вчера была в кино. Мы вместе с ними отправимся в Манаос на катере, а хозяева поедут пароходом.

Когда уже заводили мотор, один из пеонов Песиля сказал мне:

– От всей души сочувствую вашему горю.

– Очень благодарен вам за эти слова.

– У порогов Яварате стволом хакаранды 1... [1 Хакаранда - палисандровое дерево.] задавлен...

– Я вас не понимаю!

– Года через три, не раньше, можно будет извлечь кости.

– Чьи кости? Чьи кости?

– Вашего бедного сына. Его задавило деревом.

Грохот мотора заглушил мой крик:

– Боже мой! Его убило деревом!

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Я был каучеро, я и сейчас каучеро! Я живу среди затянутых илом топей, в одиночестве гор, вместе с больными лихорадкой товарищами. Я попрежнему подсекаю кору деревьев, кровь у которых белая, как у богов.

За тысячу лиг от родного очага я проклял память о прошлом, так тяжела она была для меня: память о родителях, состарившихся в бедности в ожидании помощи от пропавшего сына, и память о незамужних сестрах, юных красавицах, улыбкой встречающих разочарования, в надежде, что разгладятся морщины на лбу Судьбы и брат принесет им спасительное золото.

Часто, вонзая топор в живую плоть дерева, я ощущал желание отрубить свою собственную руку, ту, которая прикоснулась к деньгам и не схватила их, злополучную руку, которая не способна ни создавать, ни грабить, ни спасти меня; ту руку, которая дрогнула, когда я хотел лишить себя жизни. И подумать только, какое множество людей в этих непроходимых лесах терпит подобные муки!

Кто нарушил равновесие между действительностью и порывами души? Зачем нам даны крылья, если кругом - пустота? Нашей мачехой была бедность, нашим тираном - фантазия. Мы устремлялись ввысь и спотыкались о землю, презренной заботой о теле убивали в себе дух. Посредственность заразила нас своей безысходной тоской. Мы оказались героями этих мелких дел.

Тем, кому открывалась возможность счастливой жизни, нечем было ее купить; искавший невесту встретил лишь презрение; мечтавший о жене нашел любовницу; стремившийся вверх упал побежденным к ногам равнодушных магнатов, бессердечных, как эти деревья, которые безразлично смотрят на нас, изнемогающих от лихорадки и голода в царстве пиявок и муравьев.

Я хотел свести счет со своими иллюзиями, но неведомая сила отшвырнула меня еще дальше от действительности. Я пронесся над своим счастьем, как стрела, не попавшая в цель, я был бессилен исправить роковой толчок тетивы и знал заранее, что судьба предначертала мне падение! И это люди назвали моим будущим!