–  Как и собирались, пойдем ночью, - повторила она свой план степнякам.
– Обязательно нужно идти тихо, никому ни слова. Если пчелы нас услышат - конец.

–  Ну, тогда нам жить недолго осталось, - поморщилась Тина.
– Локки перебудит всех еще на полдороги.

–  Он обещал вести себя тихо, - вздохнула Элоиз.
– Малыши! Вас это тоже касается: ни в коем случае никому ничего не говорите, старайтесь вообще не думать. Пчел тысячи, от них не скрыться.

«Мы верим, мамочка. Мы все сделаем, как ты говоришь», - на этот раз Урма, кажется, отвечала совершенно серьезно.
– Первым пойдет Эль, он покажет вход в подземелье. Мы все должны войти туда в полной тишине. Никакого света, поэтому двигаться будем цепочкой, держась друг за друга. Соберемся около подземной реки и решим, как поступать дальше. И еще: не суйте в воду руки.
– Да мы к воде и близко не подойдем, - выразил Дорни общее мнение.

Дождавшись темноты, люди выстроились цепочкой и последовали за Элем. В ущелье все так же рокотало мерное гудение, но пчел на пути не оказалось. Шагая на цыпочках, все благополучно добрались до того места, где, как твердо помнил охотник, располагалась пещера, ведущая к первому подземному залу. Однако стена выглядела равномерно серой.

Эль, осторожно выпустив руку Тины, приблизился к скале и медленно пошел вдоль нее, ощупывая пальцами поверхность.

Очень скоро он понял, в чем дело: пещера оказалась замурованной. Пчелы, трудолюбивые строители, плотно заложили отверстие камнями, скрепив их своей клейкой слюной. Попробовав расшатать хоть один камешек, охотник никакого успеха не добился. Между тем, люди столпились рядом, к степняку подошла Элоиз.
– Что там?
– прижав губы к его уху, выдохнула девушка.
– Потрогай, - так же ответил Эль.
– Эти твари построили стену.

Девушка ощупала камни, потом отошла в сторону, чтобы вскоре вернуться с лесными людьми. Степняки, приняв от тех части плотов, медленно потянулись прочь из ущелья. Элоиз передала охотнику всех паучат и снова прижалась губами: - Уходи, мы попробуем разобрать завал. Ты ничем не сможешь помочь, унеси малышей.
– А ты? Пойдем со мной, Олени сами справятся, - попробовал возражать охотник.
– Я почувствую, если рой начнет просыпаться. Тогда у нас будут шансы убежать. Неслышно вздохнув, степняк подчинился приказу и ушел вслед за Пожирателями Гусениц. Локки, покосившись в сторону Элоиз, обмотал топор пончо и осторожно ударил по камням. Звук получился глухой. Девушка кивнула, и пять топоров начали крушить стену. Увы, работа продвигалась медленно: пчелиный клей оказался таким крепким, что камни приходилось не выбивать, а раскалывать. Время тянулось, работники тяжело дышали, и тем не менее, когда Элоиз схватила их за руки, удалось проделать лишь узенькое отверстие. Пролезть туда сумел бы разве только Анза, самый крохотный член отряда.
– Уходим, скорее! Рой послал пчелам команду просыпаться!
– Ладно, завтра доделаем, - вздохнул Таффо и первым заспешил к выходу из ущелья.

На стоянке их ждали степняки, никто не спал. Услышав, что самое трудное уже сделано, люди облегченно вздохнули: никому не хотелось возвращаться на снежный перевал, в то же время спящие пчелы казались вполне безопасными. Для лесовиков мигом соорудили завтрак, и скоро они, всеми обласканные, крепко спали. Одна Элоиз сохраняла на лице тревожное выражение.

–  Что-то не так?
– подошел к ней Эль. «Мамочка боится, что пчелы рассердятся, когда увидят поломку стены, - сразу сообщил ему Анза.
– Мамочка думает, что пчелы умные. А по-моему, они безмозглые, иначе не спали бы всю ночь».

–  Это не обычные пчелы, малыш, - вздохнула девушка.
– Обычные не стали бы замуровывать вход в ненужную им пещеру. Мне кажется, у нас будет еще очень много неприятностей с этим роем.
– Да перестань!
– попытался успокоить ее степняк.
– Вот увидишь, пчелы сегодня будут вести себя как обычно.
– Да, хорошо бы… - с сомнением улыбнулась Элоиз.

Но ее опасения не оправдались, день прошел совершенно спокойно. Полосатые насекомые все так же ползали неподалеку от лагеря, пожирая траву, а немного приблизившийся к ущелью Эль не заметил никаких перемен. Это всех обрадовало, и остаток времени люди провели за починкой одежды. Особенно, конечно, пострадали пончо Оленей…

С наступлением темноты вперед отправились только лесные люди, с которыми на этот раз напросился Эль. Пожиратели Гусениц прошли половину расстояния до ущелья и остановились в ожидании команды. Но передовой отряд вернулся почти сразу.

–  Не знаю, что и делать, - мрачно пожаловался Эль девушке.
– Пчелы все восстановили, даже еще больше камней нанесли. Мы опять не успеем до рассвета.

–  Даже если бы нас вдвое больше было, все равно не успеть, - виновато развел руками Локки.
– Узко там. А потом, если мы еще раз следы оставим - неужели они не догадаются караульных

–  пчел оставить?

–  Не знаю, - вздохнула девушка.
– Но какая теперь разница? Придется вить веревки и возвращаться на перевал.

Степняки мрачно загудели. Снова месить ногами снег? Ползти по отвесной стене, хватаясь за веревку замерзшими руками? Да еще неизвестно, смогут ли маленькие паучата надежно закрепить конец наверху… В обстановке общего уныния Эль вдруг звонко хлопнул себя по лбу.
– Порох! Можно же попробовать порохом! «Бам!» сделаем, и камни разлетятся!
– Что же ты молчал?
– обиженно прогудел Таффо, разглядывая мозоли.

–  Подожди!
– покачала головой девушка.
– А рой? Он же сразу проснется, там будет полным полно пчел!

–  Значит, всем нужно стоять неподалеку, - на ходу составлял план охотник.
– Я все сделаю, как меня учили, потом подожжем порох, получится «Бам!», вход очистится, мы туда вбежим. А там, в узком проходе, на ступенях, отобьемся от пчел копьями. Да они, наверное, и не полезут в пещеру!
– Точно отобьемся?
– недоверчиво покосилась Тина.
– Страшно мне.

–  И мне, - покачала головой Элоиз.
– Я же видела, как бомбардиры работают… А что, если все гнездо свалится нам на голову?