Элоиз ужасно захотелось всыпать как следует противной девчонке, и Урма это сразу почувствовала, ответив одной только мамочке: «Конечно, не укушу…» - Погладь, - разрешила девушка лесному человеку.
– Только очень мягко.
– Конечно!
– Таффо провел рукой над Урмой, почти не коснувшись спинки.
– Тебе так нравится? «Нравится. Таффо хороший».

Малышка проворно соскочила с лесного человека и медленно двинулась вдоль стоя людей, отводящих глаза.

–  Ну, иди теперь ко мне, - сама вызвалась Тина.
– Все равно нам на тот берег уже не вернуться…

Урма, не возражая, забралась в предложенную ладонь. Женщина покачала ее, потом осторожно дотронулась пальцем. Урма схватила палец, но Тина не отдернула руку, и восьмилапик выпустил ее сам. Тогда степнячка погладила малышку сперва по спинке, потом по мягкому брюшку.
– А глаз-то сколько, - вздохнула она.
– От тебя не спрячешься. «Прятаться буду я. Пойдем играть?» - Что ты… Мне тебя никогда не найти в траве. «Я буду подсказывать. Пойдем?» - Ну… Даже не знаю, - Тина вопросительно посмотрела на Элоиз.
– Что бы ты сказала ребенку, Тина?
– Ребенку?.. Что ж, тогда пойдем, поиграем, Урма. А друзья твои с нами не пойдут?

Глуви стрелой вылетела из-за пазухи Эля, немного погодя, извинившись перед мамочкой, за ней последовал Анза. Тина рассмеялась и понесла Урму в сторону от людей. Через некоторое время к Элю подошел Дорни. Выглядел он, по обыкновению, туповато.

–  Знаешь, что я хочу тебе сказать? Тина не смеялась с тех самых пор, как вы ушли. Это я точно знаю, я следил. И еще, слушай, а мне можно?
– Что?

–  Можно мне тоже с ними поиграть? И Таффо вот хотел, и Локки тоже, и еще некоторые. Нам - можно?
– А ты спроси у паучат, - усмехнулся охотник.
– Понятно… Ну, я тогда завтра спрошу.

Растянувшись длинной цепочкой, отряд шаг за шагом приближался к цели. Теперь степняки поняли, что значит «ходить по неровному месту», с трудом передвигая непривычные к подъему ноги. Лесным людям пришлось еще хуже, они успели порядком измотаться во время длинных переходов по Степи.
– А вот Питти бегал, как паук-верблюд, - поддразнил Эль долговязых Оленей.
– Даже не потел.

–  Шаман?
– переспросил его Таффо.
– Так он с детства такой. Тина вот говорит, что у него ноги всю жизнь растут, ему их постоянно стирать нужно. Наверное, так и есть… Я думал, в горах проще будет, чем в Степи, все же не открытое место, а тут все вверх да вверх…

–  Между вот этими горами нужно пройти, - с видом знатока сообщил охотник и почесал брюшко Глуви.
– Там холодно будет, а потом опять вниз, в тепло. А дальше уже красивые долины, цветы, кролики бегают. Правда, потом нужно спускаться под землю и плыть по реке, а потом снова подниматься наверх - там так холодно, что даже есть снег… Снег - это замерзшая вода, белая совсем от холода.
– Про снег он говорил… - растерялся один из Оленей.
– А про подземные реки - ничего…

–  Ты говоришь ему о нашей дороге, - поправила степняка Элоиз.
– Но Питти нашел другой проход, он ведь не мог в одиночку пробраться через Подземелье, вверх по реке. Тогда шаман полез в горы и нашел трудный, но безопасный путь, где нет никаких карликов. Теперь мы доберемся без осложнений… может быть. Нужно идти правее, между другими горами, там тоже снежный перевал. А на перевале есть какая-то тропинка вбок, так он вам говорил, Таффо?

–  Ну да, - кивнул тот.
– Левее камня, похожего на голову кабана. Только смотреть нужно, когда встанешь прямо напротив.

–  Кабан?.. Не знаю такого насекомого, - вздохнул Эль.
– Или это и не насекомое вовсе? У вас в лесах, наверное, все как встарь? Я слышал от Питти про всяких древних зверей.

–  Да уж, зверья хватает, - ухмыльнулся Таффо.
– Кабаны, правда, остались только на картинках, этих хищников перевели. Зато олени есть, самые настоящие, но на наших землях их почти не сохранилось. Белки до сих пор опасны, хотя их жилища в дуплах разоряют осы и стрекозы, трудно им… Зайцам только хорошо, потому что жрут все подряд. Окружат стаей - никакому скорпиону не поздоровится. А мясо у них вообще просто изумительное, особенно если в золе запечь.
– Побывать бы… А рыба? Рыба у вас в реках водится?

–  Рыбы полным полно, ее детишки ловят. В лесах вообще никто не голодает… Если бы не насекомые, ни за что бы из Леса не ушел.

Эль нахмурился. Ему не очень-то понравилось, что рыбу ловят дети. Конечно, дети у людей племени Оленей ростом, наверное, со взрослого степняка, но все равно слышать это обидно. По крайней мере, в лесных реках наверняка не живут такие твари, как это чудовище с клешнями. Глуви перебежала охотнику на левое плечо и защекотала ухо: сигнал, что малышка проголодалась. Ну, и аппетит! Эль снял паука двумя руками и внимательно рассмотрел.

–  Да ты скоро с мою голову будешь! Подождала бы расти, пока не доберемся, а? Тяжело тебя нести становится… «А ты корми меня чаще, я вырасту большая и сама понесу тебя!» - Соображаешь!
– уважительно покачал головой степняк.
– Ну, хорошо, зови остальных… Паучата никак не соглашались есть реже шести раз в день, поэтому время от времени воспитатели отставали от отряда. Впрочем, к ним в компанию постоянно напрашивались еще два-три человека, чаще всего Таффо и Тина.

Элоиз не переставала удивляться: как же быстро могут люди переходить от ненависти к любви! Для этого как будто нужно только перешагнуть через какой-то барьер… А потом, скорее всего, они так же легко вернутся. Барьер можно перешагнуть, но не сломать.