–  Локки, Таффо! Идите все сюда, пора держаться вместе!
– громко крикнул Экко через головы бредущих по дороге людей.
– Хватит их уже караулить, разбегаться нет смысла. Пришли.

Замыкавшие шествие, чтобы исключить массовый побег, Салли и Олени протолкались к друзьям. Действительно, никто из силой согнанных людей и не подумал повернуть назад: все же очень интересно было посмотреть, как будут разбираться меж собой Анни, главный шаман Белок, и этот ненормальный Питти.

Примерно через два броска копья шаман первым ступил в деревню. Здесь дома стояли не в одну, как обычно, а в несколько линий, посередине селения имелась площадь перед Хранилищем, или, как его еще называли старики, Храмом. Туда редко кто заходил без необходимости, если, конечно, не считать шаманов, которые там жили. В высоком длинном доме находились все богатства племени: оружие, меха, съестные припасы на голодный год. Где-то, в самом дальнем углу валялись и старые, никому не нужные книги.

Деревня будто обезлюдела, только в некоторых окнах мелькнули любопытные лица. Зато, приближаясь к площади, шаман все сильнее слышал гул голосов. Незнакомый молоденький воин оказался не глуп и собрал народ прямо там. Молодец, простор никогда не помешает. Питти прислушался к себе. Нет, поблизости ни одного смертоносца. Духи по-прежнему благоволят ему!

Анни он увидел сразу. Высокая белая фигура, очень прямая, притягивающая к себе всеобщее внимание. Главный шаман, как всегда, был одет в белоснежную тунику, на голове помещался убор из птичьих перьев - вот это уже специально по случаю торжества. Шаман искоса взглянул на Экко, тот заметил.
– А что, брат Питти, попал бы ты ему отсюда в висок? Я бы попал.

–  Даже не мечтай, - усмехнулся шаман.
– Духи не велят все делать легко и просто, это всегда плохо кончается. Ты лучше перестань шутить на сегодня, ладно? Из окон Хранилища меня будет очень хорошо видно, так что позаботься о них. Таффо, Шогга! А вы позаботьтесь об Экко, чтобы он не отвлекался.

–  Как бы нас не перестреляли сразу… - пробурчал Таффо. Все трое Оленей шли по улицам чужой деревни ссутулившись, ожидая стрелы из каждого окна.
– Зря мы сюда залезли, как мухи в паутину.

–  Момент упущен, - успокоил его Питти.
– Нас надо было убивать на тропе. А в деревне нельзя, потому что тогда все будут говорить: вот, приходил шаман, предлагал спастись, а Анни его убил, не выслушав. И убьют Анни, я знаю своих сородичей.

–  Чего об Анни думать, если весь лесной народ вот-вот перебьют?
– не согласился Шогга.Как это «не думать об Анни»?
– хмыкнул Экко.
– А о ком же еще Анни должен думать? Шаман прав, сначала состоятся разговоры, потом приговоры, а кровушка потечет на третье.

Заполонившая площадь толпа подалась назад, освободив середину. Пришедшие с Питти собрались у него за спиной и замкнули круг, в котором стояли два шамана. Как с удовольствием отметил Питти, жители деревни посматривали на соседей с неодобрением, как на пособников явившегося изгоя. Те не спешили оправдываться.
– Здравствуй, Анни! Ты прекрасно выглядишь в это тяжелое время.

–  Здравствуй и ты, Питти, - чуть наклонил седую голову главный шаман.
– Выглядишь ты так себе, как и в более счастливые времена. Мне донесли, что ты опять будоражишь народ?

–  Что верно, то верно. Я посланец Смертоносца-Повелителя из Города Пауков!
– неожиданно заорал Питти, заставив шамана отшатнуться.
– Он дарует вам свою милость, если вы отступитесь от врагов его, северян, и примете его восьмилапых подданных с почтением! Взамен обещает он не чинить вам ни смерти, ни разрушений!

Анни быстро взглянул на одного из своих подручных, занявшего позицию у окна Хранилища. Тот поднял руку, приглаживая волосы, и в тот же миг стоявший рядом с Питти Экко выстрелил в окно, молниеносно вскинув лук. Помощник главного шамана замер, так и не опустив руку. В толпе это мало кто заметил.

–  И призываю я бывший мой народ отступиться от помощи жестоким северянам и принять милость Смертоносца-Повелителя!
– Питти закончил главную часть выступления и перевел дух. Теперь можно было понемногу переходить к практическим действиям.
– Ты согласен, Анни? Сделай выбор первым.

–  Ты опять несешь чушь, как и всегда, - холодно проговорил Анни и отвернулся, обращаясь теперь к окружившим площадь людям.
– Я уже говорил вам, что война с пауками бессмысленна, не приносит ничего, кроме гибели. Много бед Лесу принесли те, кто не послушал меня… Думаю, что такие, как вот этот детина с луком, - он махнул рукой в сторону Экко, - понимают, к чему это ведет, и вредят нам умышленно. Они воевали не с пауками, а с нами, Белками. На них кровь наших родичей. Вчера мы сумели наконец отомстить им за все, но некоторые, как я с печалью вижу, выжили. К Экко стали проталкиваться женщины, старухи, потерявшие детей.

Таффо и Шогга принялись их расталкивать, возникла потасовка, кто-то из мужчин решительно поправил на поясе топор и направился к иноплеменникам.

–  И что же, они раскаялись или хотя бы ушли? Нет, они и дальше хотят пить нашу кровь, подыскав себе в вожаки человека, которого мы все знаем как убийцу. Да, это старая история, и все мы пытались забыть о ней, оставив по Питти лишь добрую память, но… Теперь он предлагает народу Белок предательство! Зовет нас переметнуться на сторону врага и начать войну против вчерашних друзей. Нам, обескровленным распрями. Не сумасшедший ли он?
– Хорошо сказал, - шепнул Салли на ухо шаману.
– Все хотят мира, пусть бы и с пауками на шее.