— А что же мне говорить ему, он ведь уже не юнец какой-нибудь.

— Нет, мои господа, — Киппель зажигает огрызок сигары и в свою очередь берет слово, — я хоть и чужой здесь, в этом доме, однако позволю себе заметить, что добрый хутор — золотое дно. Я бы и сам заделался крестьянином, не будь для этого чересчур старым. Но господин Кийр совершенно иной коленкор. Мужчина в своей лучшей поре; это, конечно же, не мое дело, но я никак не возьму в толк, почему старый господин и старая госпожа отговаривают его ступить на дорогу новой жизни?

— Да пусть себе идет, — Бенно поднимает голову, — тогда здесь жить и впрямь будет просторнее. Пусть отправляется хоть в преисподнюю, по крайней мере он будет там один, — а сейчас мы все находимся в преисподней.

— Вот как! — Георг Аадниель грохает кулаком по столу. — Так вот какова твоя благодарность за этот красивый складной ножик!

— Можешь немедленно получить его обратно. На!

Ножик со стуком падает на стол перед носом старшего брата.

— Святое небо! — Старая хозяйка всплескивает руками. — Опять начинают!

Однако у Георга Аадниеля Кийра упорная, жилистая душа, и он не оставляет своего упрямства. Отправляется путешествовать в обществе Киппеля.

Вот было бы славно, — говорит Кийр, когда они выходят на большак, — если бы с нами был еще кто-нибудь третий.

— К примеру — кто? — Киппель поправляет свой заплечный мешок.

— Ну хотя бы … хотя бы тот же Тоотс. Он в последнее время изменился, стал очень рассудительным человеком; у моей матушки только и разговору, что о нем.

Киппель внезапно останавливается и дает себе хорошего шлепка по лбу.

— Ох я седая баранья голова! — восклицает предприниматель. — К нему-то я как раз и не успел зайти! А ведь господин Тоотс мой давний покупатель, он однажды, помню, купил у меня товар… еще до большой войны. Наверняка он поступил бы точно так же и сегодня, но я, старый болван, так и не зашел на его хутор. Запамятовал. Неужто и впрямь я уже начинаю стареть? Не рановато ли, шестьдесят стукнет только еще через два года. Дух мой ясен и мышцы не ослабли — черт знает, как это я умудрился забыть о господине Тоотсе?!

— Ну это еще можно исправить, — считает портной.

— Каким образом?

— Направимся па хутор Юлесоо. Тоотс сейчас парень хоть куда; телом-то, правда, не очень, но дух его — как вы только что выразились в отношении себя — ясен.

— Черт знает?.. А что, если и впрямь в Юлесоо навостриться? Придется порядком прошагать назад по дороге, которую уже одолели, но что с того — все мы когда-нибудь дойдем до одной и той же станции. Не правда ли, господин Кийр?

— Вы, наверное, имеете в виду смерть, господин Киппель? Но, знаете ли, какой бы кислой ни была жизнь, мне умирать не хочется. Нет, поверьте, я говорю совершеннейшую правду. Пусть себе кое-кто похваляется, будто он не боится смерти, а я — с места мне не сойти! — боюсь.

— Махнем в Юлесоо! — вновь поправляет торговец свой заплечный мешок. — Ведь не смерть же нас там ожидает. Ежели думаете, будто я ищу и жду смерти, то вы заблуждаетесь. Лучшие наши деньки еще впереди. Да, иной раз и впрямь приходят подобные никчемные мысли, но… ну да… В особенности лезет в голову всякая галиматья, когда на тебя накидываются деревенские собаки, норовя цапнуть за ногу; в такие моменты начинаешь чувствовать, будто ты лишний на этом свете. Но такое проходит. В ближайшем же лесочке вырежем себе хорошие березовые палки. Махнем к господину Тоотсу! Только обождем немного, пусть этот старикан пройдет мимо, вон тот, который идет там.

— Тот… хе-хее… — хихикает Кийр, — это же наш старый приятель болтун Либле. Каким бы он ни был, но в таком преклонном возрасте он, уже не опасен. Подождем, интересно, куда это он наметился.

Они ждут. Предприниматель Киппель зажигает погасший огарок сигары и постукивает своим высоким сапогом по земле, словно готовый сорваться с места молодой жеребец. Звонарь в коротком полупальто и коричневой шапке подходит ближе.

— Ну, здрасьте-здравствуйте, господин мастер! — произносит он еще издали. Его единственный глаз видит пока что достаточно хорошо.

— Здравствуй и ты, Кристьян! — отзывается Аадниель. — Куда это ты нынче?

— Я, что ли? В Юлесоо иду.

— Вот это удача! Стало быть, пойдем все вместе и в полном согласии. Этого господина ты, конечно же, помнишь со времени свадьбы Тоотса, это — господин Киппель, торговец из Тарту.

— Ой, а то как же! — Звонарь вытирает свой слезящийся глаз. — Куда как хорошо помню. Только никак не пойму, как это я, старый болтун, в тот раз умудрился проскочить на санях мимо городских господ!