— Видите, господин Кийр, — говорит Киппель, — четыре пары ножей-вилок уже проданы, торговля идет.

— Чего же ей не идти, — отзывается портной, взглянув на него исподлобья, — но вы сказали сейчас господину Липингу, что время терпит.

— Оно и впрямь терпит.

— То есть как это — терпит? Пора двигаться дальше.

— Мы так и поступим, но не могу же я прервать свою торговлю на середине и улизнуть! Не теряйте спокойствия, ваше дело уже решилось.

— Что значит — решилось! Разве вы не слышали, что мне ответили?

— Ну что ж, каждое предприятие — наполовину дело везения, — Киппель вбирает голову в плечи и разводит руками. — Мы тут оказались совершенно случайно, нашей основной целью была деревня Ныве. Неразумно ждать, чтобы первый же поселенец, возле которого вы остановитесь, кинулся со своим хутором в ваши объятия! Не правда ли?

— Ах, не журите и не учите меня на каждом шагу! Я не младенец какой-нибудь. Я уже две войны прошел, а вот вы, скажите мне наконец, чем вы в это время занимались?

— Хватит вам, оставим это препирательство в чужом доме. Для этого у нас будет предостаточно времени по дороге.

И Кийр, действительно, умолкает, лишь зловеще сопит. Первый же неудавшийся шаг в поисках нового жилья несколько выбил портного из колеи, и теперь его душонку пилит зависть, что Киппелю так везет.

— Иди же, иди, Роози, — слышится громкий голос поселенца из задней комнаты, — не смеши людей! Это мои старые знакомые — они же тебя не съедят! И вы, дети, тоже идите. Торговец сказал, что у него и для вас кое-что имеется. Идемте, а то еще подумают, будто мы людей боимся!

Наконец хозяин выходит из задней комнаты в сопровождении своей жены. За их спинами жмутся дети, а позади всех — серый, с черными полосами пес, вид у него угрожающий.

— Ну, погляди, — подбадривает хозяин свою жену, рослую брюнетку, — вот они тут. — Разрешите, господин Киппель и господин Кийр, я представлю вам мою жену, которая совершенно добровольно отправилась следом за мною сюда, в изгнание, или вроде того.

Киппель быстро вскакивает и отвешивает элегантный поклон записного прожигателя жизни.

— Весьма приятно!

Портной же ведет себя совершенно по-остолопски, но что тут поделаешь, если он такой неотесанный болван, в особенности, когда в дурном настроении.

— Выбирай, Роози, что тебе может пригодиться, — подбадривает хозяин свою молодую жену. — Может, иголок или ниток, или?.. Погляди, тут много чего есть, — указывает он на стол.

— Вообще-то иголки и нитки всегда нужны, — слабая тень улыбки появляется на смуглом, как у египтянки, липе хозяйки. — Да, так дайте вот этих…

Она называет номер ниток в мотке, рассматриваем швейные иглы и бельевые пуговицы, но рукой ни до чего не дотрагивается. — Да еще ножницы у нас уже совсем никудышные, но… небось, новые дорогие.

— Стоит ли говорить о цене ножниц. Раз нужно — значит нужно. Бери же, бери, Роози!

— Прекрасно! — произносит Киппель, охваченный торговым азартом. — Я продам вам ножницы самого лучшего сорта. Ими, дорогая госпожа, сможете пользоваться много-много лет. Может быть, желаете еще чего-нибудь?

— Нет, спасибо, — хозяйка медленно качает головой. На этот раз мне и впрямь ничего больше не надо.

— Всеконечно, этого достаточно. Совершенно правильно! Не зря же некий умный писатель, или кем он там был, сказал: «Когда мы покупаем ненужные вещи, то вскоре вынуждены будем продавать те, которые нам нужны». Разве это не так? А куда подевались ваши дети? Aгa. подходи же смелее, молодое племя! Смотри, сынок, вот я дарю тебе этот маленький перочинный ножичек, только будь осторожным, не потеряй его; когда пойдешь в школу, станешь точить им карандаши. А ты, маленькая барышня, возьми этот наперсточек. Небось, мама скоро научит тебя шить, тогда он пригодится.

— Смотрите-ка! — поселенец складывает руки крест-накрест на груди. — А теперь поблагодарите дядю-гостя. Вы же знаете, что надо сказать?

Дети что-то бормочут, после чего в смущении убегают и заднюю комнату, а за ними по пятам устремляется собака, словно бы и она тоже хочет как следует рассмотреть, что именно подарили хозяйским детям.

— Ну вот, каждому что-нибудь досталось, — говорит хозяин, — только я остаюсь без всего. Ножи и вилки не в счет — они, так сказать, общее семейное имущество. Было бы куда как славно, если бы и я приобрел что-нибудь лично для себя.

— Для себя лично?.. — повторяет Киппель. — Что бы такое вам предложить? Хороший складной нож?

— Нет, нож у меня уже есть. Отличная вещица, всю войну со мной прошел.

— Аг-га-а! — вдруг восклицает предприниматель. — А как вы отнесетесь к мундштуку для папирос? Поглядите, вот — на выбор.

— Верно! Это мне нужно, к тому же будет напоминать мне о посещении господами Киппелем и Кийром моей халупы. Так. Теперь подсчитайте общую сумму, а ты, Роози, не будешь ли так любезна, не принесешь ли чего-нибудь подзакусить.