— Мастер-портной из Паунвере! — восклицает великан-поселенец так громко, что собака в другой комнате начинает рычать. — Возможно ли это? Ну так здравствуйте, и будем окончательно знакомы! Моя фамилия Липинг.

При этом он жмет и трясет руку несчастного Аадниеля с такой силой, что последний только что на колени не падает. Высвободившись из этих страшных тисков, перепуганный портной поначалу не в состоянии и слова вымолвить, однако он быстренько берет себя в руки, после чего произносит несколько жалобным голосом:

— Только вот господин Киппель забыл упомянуть, что и я тоже бывший солдат.

— Этого я не знал, — все так же громко продолжает поселенец, — а так… вообще-то… я знаком с вами уже давно. Хо-хо, не один добрый годок!

— Вы знакомы со мной? — Кийр отступает на шажок. — Готов поклясться, что ни разу в жизни вас не видел.

— Я вас тоже, и все-таки я знаком с вами. Поверьте!

— Не могу поверить в такое! — портной трясет головой. Как же мы можем быть знакомы, если никогда друг друга не встречали?

— Видите ли, господин Кийр, — произносит великан значительно, — я знаком с вами по одной книге, писатель Лутс написал ее еще до мировой войны. Хо-хо!

— Вот оно что, ну да… — у Йорха отвисает нижняя губа. — По книге, да, конечно, однако это все же не то, что личное знакомство. Надеюсь, вы не всему верите, что Лутс написал в своей «Весне»?

— Ну, это дело писателя — да и хотел ли он так уж точно копировать это наше житьишко. Но я все же думаю, в этих «Веснах» и «Летах» есть своя доля правды. Но, мои господа, присядьте же, наконец! И не обращайте внимания, что тут еще все в таком зачаточном состоянии, если можно так выразиться. Прошу, прошу, присаживайтесь!

— Черт побери! — ворчит Кийр, опускаясь на стул. — Куда ни сунешься, всюду эта «Весна»! Видали, и меня теперь знают по всей Эстонии, словно пеструю собаку или белую ворону. Кому это нужно?

— Ну чем вы недовольны?! — подсаживается к столу и сам хозяин. — Вы, во всяком случае, личность популярная и можете вполне этим гордиться. Что такое, к примеру, я по сравнению с вами?! Или же господин Киппель?

Поселенец внезапно умолкает, прищуривает глаза, словно бы старается что-то вспомнить, барабанит пальцами по столу. Затем вдруг разражается смехом и, придавив своей внушительной лапой костлявую руку торговца, спрашивает:

— Простите, господин Киппель, а не… не фигурируете ли и вы там, в сочинениях Лутса?

— А то как же, — предприниматель ухмыляется несколько кисло. — Чью же душеньку этот человек оставит в покое? Он, правда, ничего плохого обо мне не написал, но хорошего — тоже. Однако, раз уж зашел разговор о пестрой собаке и белой вороне, я тоже один из них. Только подумайте: «Дельцы», «Свадьба Тоотса» и так далее. И неизвестно еще, когда он со мною окончательно сведет счеты.

— Так это же прекрасно! — Поселенец стучит костяшками пальцев по столу.

— Что же тут прекрасного! — Кийр начинает сопеть. — Следит за каждым твоим шагом, словно злой дух, а потом все — в печать и, само собой, с большими преувеличениями; а ведь многого он сам даже и не видел.

— Нет, это и впрямь прекрасно, — произносит хозяин с ударением. — Знаменитые герои историй о Тоотсе зашли ко мне в гости! Мне такое и во сне не снилось!

— Ну, мы пришли не совсем в гости, — Киппель почесывает бороду, — у нас все-таки и небольшое дело к вам есть. Я прихватил из города с собой немного товарца, необходимого в каждом домашнем хозяйстве. Может быть, и вам тоже окажется кстати какая-нибудь вещица, ради которой не хочется бежать в Паунвере или куда-нибудь еще дальше? Здесь, в заплечном мешке, все и находится, — предприниматель дает тумака своему рюкзаку.

— А нет ли у вас, случаем, какого-нибудь ножа от Энгельсвярка? — весьма любезно осведомляется поселенец Липинг.

— Как не быть? Есть!

— О-о, тогда немедленно становлюсь вашим покупателем.

— Простите, мои господа, — портной нервничает, — а не лучше ли будет поначалу оставить в стороне все эти кнопки-булавки Энгельсвярка и приступить к другому вопросу, поважнее.

— Что же может быть важнее, чем… — на лице поселенца появляется выражение разочарованности.

— Видите ли, господин Липинг, мой уважаемый фронтовой соратник, я, собственно, хотел у вас справиться, а не собираетесь ли вы продавать свой надел и домик? Да, именно об этом я и хотел поговорить.

— Продавать… свой надел и этот домик? — Хозяин настораживается. — Зачем же? Я совсем недавно, всего два-три года тому назад, получил этот кусок земли и с большими трудностями сколотил эту халупу! Как это в голову вам пришла такая мысль?

— Очень просто — есть покупатель.

— Покупатель? Кто же? Не заделались ли вы, господин Кийр, перекупщиком?

— Ну нет! — Кийр брезгливо машет рукой. — Какой же из меня перекупщик! Я сам купил бы для себя ваш хутор, если бы мы сошлись в цене.