— Святый Боже! — Маали молитвенно складывает руки — Неужели ты, милый Йорх, только ради меня хочешь купить этот хутор?

— Да, именно ради тебя, дорогая Маали. Кому это нужно, чтобы вновь начались всякие суды да пересуды тут, в. Паунвере?! Я обдумывал вопрос и так, и эдак, но лучшего выхода все-таки не нашел.

— А твои домашние — родители, Юули и Бенно? Куда все они денутся?

— Они переберутся вместе со мною, их-то я уломаю. Маали вздыхает и погружается в глубокое раздумье.

Обстоятельства кажутся ей слишком запутанными, чтобы принимать поспешное решение.

— А не проще ли будет, если я уеду в город и попробую там как-нибудь… избавиться, что ли?

— Нет, нет, этого я не допущу! Это было бы противозаконное действо, и мы оба могли бы основательно влипнуть, я — как советчик, ты — как исполнительница. Считай, что этого разговора не было! А сейчас помолчи, слушай внимательно, что я тебе скажу. Ты ведь знаешь, Маали, что от Юули у меня нет ребенка, но теперь у Юули ребенок будет. Нет, не пугайся: твоего ребенка мы с Юули объявим своим, ты же к этому вроде бы не будешь иметь никакого отношения.

— Но как на все это посмотрит Юули? — Маали складывает руки на коленях, пытаясь улыбнуться.

— Юули со всем согласна. Как я тебе уже сказал, мои домашние дела — это моя забота. И не будь дурехой: ведь не стану же я выкладывать жене, что это твое дело — наш с тобой общий грех! Ей просто-напросто скажем, что v тебя был некто из Паунвере, а кто именно — кому какое дело. Надеюсь, ты понимаешь меня, Маали?

— Отчего же не понять, дорогой Йорх, но этот план такой странный, мне надо еще некоторое время подумать, чтобы с ним свыкнуться. И во сне бы не приснилось, что у кого-нибудь может родиться такая мысль.

— Особенно-то ломать голову тут незачем, вопрос назрел; надейся на меня, уж я все устрою, как надо. По-другому не выйдет. Ты спасешь свою шкуру, а мою жену Юули никто не посмеет упрекнуть в бесплодии.

— Но…

— Больше никаких «но»! А теперь еще скажи, много ли у тебя денег?

— И сама не знаю, сколько, вот все отдам тебе в руки, и сосчитай сам.

— Маали, ты замечательная девица, — молодой портной трясет руку свояченицы, — из тебя выйдет толк!

Еще некоторое время продолжается беседа, затем Маали заваривает чай, напиток действительно бодрящий, особенно в это сравнительно холодное время,

— на дворе уже стоит глубокая осень. Затем Георг Аадниель засовывает завязанные в платочек деньги в свой нагрудный карман и отправляется домой.

— Ну, Юули, теперь пойдем снова туда, в нашу комнату, мне надо поговорить с тобой еще кое о чем, — вызывает Йорх жену из рабочего помещения.

Всегда послушная Юули выполняет приказание и на этот раз.

— Ну, что там стряслось?

— Ничего особенного, но мы вскоре переберемся в Ныве, и там ты обретешь ребенка.

— Ребенка?! — восклицает молодая хозяйка. — Каким образом? У меня скорее всего никогда не будет ребенка.

— А теперь обретешь. У нашей милой Маали вышла небольшая осечка, и лучшее, что я могу сделать — это взять результат на свое попечение.

— Иисусе! Неужели Маали уже зашла так далеко?! Как же такое могло случиться? Подумать только — Маали! Неужели она вправду?..

— О подобных вещах долго не рассуждают. Перво-наперво ответь мне: ты действительно сестра Маали или нет? Можешь говорить, что хочешь, но я знаю, что ты действительно ее сестра, зачем же, в таком случае, долго и подробно разбираться в этом деле? Что есть, то есть. Ребенок Маали будет нашим.

— Ну да, что же об этом, но все-таки… А ты, Йорх, умом слегка не тронулся? Стоит тебе куда-нибудь отлучиться, как ты возвращаешься с такими новостями, что мурашки по телу.

Молодая женщина опускается лицом на маленький столик и разражается рыданиями. — Ну вот, — произносит она сквозь слезы, — я сразу почувствовала, что собака за нашими дверьми скреблася не к добру.

— Но что же во всем этом плохого? — Кийр пожимает плечами и ощупывает свой нагрудный карман, разумеется, проверяя, целы ли полученные от Маали деньги.

Деньги на месте, и это, по мнению молодого мастера, пока что самое главное. Ну, нарекания-то, конечно, будут — как тут, так и там — но какое дело сдвинешь с места без нареканий? Бенно, во всяком случае, с ним. Аадниелем, согласен, но старики, старики — с ними, наверное, будет небольшое сражение. Да ведь их и незачем посвящать в суть обстоятельств. Ребенок останется совершенно вне поля зрения, тогда как хутор будет играть главную роль. Небось он, Аадниель, все одолеет, а после пусть паунвереские жители лижут ему именно то место, которое он сочтет нужным.