Шрифт:
– Правильно!
– И протянул Камушкину маленькую книжечку.
Вася взял ее, прочел: "Всесоюзный Ленинский Коммунистический Союз Молодежи", затем мысленно сократил слова, соединил начальные буквы этих слов вместе, получилось: "ВЛКСМ". Долго смотрел на ленинский силуэт, чувствуя, как сердце буйно гонит по жилам молодую горячую кровь. Силуэт оживал, перед встревоженным волнением взором парня вставал ленинский образ и слышались слова:
"Будь готов!"
И сердце отвечало:
"Всегда готов!"
Впрочем, Вася был уже не пионером, а комсомольцем.
– Ленушка!
Сестра обняла брата и поцеловала.
А на другой день, с походными сумками за плечами, он и Ленушка снова шли в райком комсомола, чтобы прямо оттуда отправиться на фронт.
Вслед за ними прибежала мать.
– Вася, сынок мой!.. Ты еще так молод!..
В ответ она увидела упрямую складку меж красиво взлетавших над ясными спокойными глазами бровей сына, решимость на его веснушчатом лице.
– Мама, я - комсомолец.
И сразу поняла старая женщина, что этим сказано все и что уже нельзя остановить его. С вокзала уходила печальная и гордая. А из красных товарных вагонов неслось:
Уходили, расставались, Покидая тихий край. "Ты мне что-нибудь, родная, На прощанье пожелай..."Мать остановилась, подняла голову. Ветер колыхал седые ее волосы. Прошептала, глотая слезы:
– Береги себя, сынок!.. Благословляю вас!..
А осенью 1941 года уже дважды раненный и все-таки не покинувший поля боя комсорг Камушкин услышал и другое благословение:
"Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!"
В тот день немцы еще трижды пытались прорваться через наши рубежи, но так и не смогли. Вечером комиссар полка лично обходил все окопы и благодарил героев. Он особенно долго тряс руку комсорга третьей роты Васи Камушкина. Потом, пристально взглянув в смелые открытые глаза, в веснушчатое лицо парня, спросил:
– Какого года рождения?
– Двадцать четвертого,- ответил Вася и увидел, как лицо комиссара вдруг оживилось.
– В тот год, значит, когда я вступил в партию... по ленинскому призыву,- задумчиво произнес он и неожиданно попросил:
– Дайте ваш комсомольский билет.
Камушкин подал.
Комиссар, а вслед за ним и Вася долго вглядывались в силуэт Ленина, и каждый вспоминал свое: Камушкин - тот день, когда его принимали в комсомол, а маленький большеголовый комиссар... Что же вспоминал он? И почему потемнело его такое спокойное до этой минуты и светлое лицо? Может быть, перед ним встала далекая студеная и скорбная зима, когда над всей страной плыли звуки траурных мелодий и током высочайшего напряжения проходили через людские сердца.
Вернул Камушкину билет и, почти не пригибаясь, быстро пошел по траншее. Вася глядел в широкую плотную спину комиссара, а видел своего отца, убитого кулаками в дни коллективизации...
Так встретился Вася Камушкин с полковником Деминым. И сейчас, после тяжелой операции, когда из него извлекли четыре осколка, комсорг почему-то вспомнил об этой встрече и попросил передать начальнику политотдела, что очень хочет его увидеть.
Демин приехал.
Вася хотел было приподняться, но полковник быстро остановил его:
– Тебе нельзя,- и поправил под головой солдата подушку.- Ну как дела, орел? Царапнуло? Ничего, ничего!
– проговорил начподив с ласковой шутливостью в голосе.
– Не о том я...- тихо сказал Камушкин, хватаясь за грудь.- Горит все...
– Ладно, помолчим...
– Нет... я должен сказать вам...- Комсорг вдруг вытянулся, уперся ногами в стенку.- Хочу попросить вас... оставить меня на комсомольской работе...- Он чувствовал, что теряет силы, и торопился: - Я вступил в партию, но не хочу расставаться с комсомольским билетом... Помните, товарищ полковник, ту зиму... под Москвой?.. Ну вот... Пусть в моем кармане будут лежать два билета: партийный и комсомольский, как родные,- отец и сын. Скажете Шахаеву?..
– Обязательно скажу.
– Вот и хорошо... ведь правда хорошо?.. И капитану Крупицыну скажите...
– Нет Крупицына... Погиб он. Разве ты забыл?
– Неправда!.. Капитан жив... и я, и Алеша Мальцев - все живы!.. Все!..
Минутой позже Камушкин потерял сознание. Демин вызвал врача.
– Проверьте мою кровь!
– Зачем, товарищ полковник?
– удивился врач.- Разве у нас нет доноров?
– Ну, быстро!
– резко сказал Демин.