— Но как ты добрался до нашего лагеря? Ведь ущелье охраняется эллинскими постами!

— Они стоят лишь на дороге. На горных склонах их нет.

— Значит, по горным склонам можно пройти?

— Я смог, — со значением произнес Отшем.

— А воины?

— Если они ловки как карандинский вор, то смогут тоже.

Артабан рассердился.

— Заладил — карандинский, карандинский! Что еще сказал тебе царь?

Отшем пожал плечами.

— Ничего. Я мало заинтересовал его…

Лазутчик лгал. Его встреча с Леонидом выглядела совершенно иначе. Едва лишь с легким треском сомкнулись пологи палатки, как спартиат резко спросил:

— Тебя послали выведать численность нашего войска. Но еще более человека, пославшего тебя, интересовало, есть ли среди эллинов воин огромного роста с голубыми глазами. Так?

Растерявшийся Отшем не только подтвердил сказанное спартиатом кивком головы, но и пробормотал, добавляя:

— И светлыми волосами.

Одержав первую победу, царь продолжил допрос.

— Пославший тебя высок, жилист, у него худое, вытянутое лицо.

Вор слегка оправился, ровно настолько, чтобы оценить положение, в каком он очутился. Положение было не из приятных. Эллин раскусил его и теперь был волен делать со шпионом, что угодно. В такой ситуации следовало быть предельно откровенным. Лишь это давало крохотный шанс, что Отшема не вздернут на первом пригодном для этой цели дереве, а отправят в рудники или мастерские, откуда можно будет сбежать. Поэтому Отшем поторопился с ответом.

— Вовсе нет. Он дороден, невелик ростом и имеет полное лицо. Это сиятельный Артабан, ближайший советник царя Ксеркса.

— Вот как… — задумчиво протянул спартиат. Какое-то время он размышлял, а затем спросил:

— Какого цвета у него глаза?

Пришел черед задуматься Отшему.

— Глаза? Кажется, голубые. Да-да, голубые!

— Мидянин с голубыми глазами. Не странно ли?

— Да, — согласился лазутчик, не вполне понимая, куда клонит спартиат.

— Я знавал этого человека в другом облике. Что он велел тебе разузнать?

— Мне приказано рассмотреть ваш лагерь, — нерешительно начал Отшем, с опаской поглядывая на огромный, странного вида, меч, лежавший в изголовье нехитрого ложа спартиата.

— Еще?

— Сколько вас? Что собираетесь делать?

— Что еще?

— Больше всего сиятельный Артабан интересовался тобою.

— Так и должно было быть. — Царь вновь задумался. Он непроизвольно сжал кулаки, столь огромные, что Отшему захотелось очутиться подальше от этого места. Тот поспешно растянул губы в заискивающей улыбке. Леонид посмотрел на него и рассмеялся. — Значит так, сообщишь своему сиятельному Артабану, что разговаривал со мной, что я раскусил тебя и велел держать под стражей. Ночью ты перерезал охраннику горло и бежал.

Лазутчик старательно скрыл изумление и поинтересовался:

— Зачем все это нужно спартанскому царю?

— Сейчас объясню. Но прежде ты должен запомнить то, что расскажешь Артабану. Эллинов в ущелье немного, но к ним каждый день подходят подкрепления. Ты слышал, как один из эллинов случайно обмолвился другому, что вот-вот должны подойти основные силы спартиатов и афинян. Да, не вздумай проговориться, что я расспрашивал тебя о нем! После этого ты пойдешь к царю и сообщишь ему, что Артабан на самом деле не тот, за кого он себя выдает, а изменивший облик маг Заратустра.

Вор выпучил глаза.

— Разве маги умеют менять облик?

— Этот умеет. Я думаю, царь щедро наградит тебя.

Отшем задумался.

— А если я признаюсь Артабану, как все было на самом деле?

— Что ж, можешь попробовать, но я не советую тебе делать это по двум причинам. Первая — через три дня я пошлю к мидянам человека, который расскажет о тебе всю правду. Но это не страшно для тебя, ведь ты признаешься Артабану намного раньше. Я прав?

Карандинец уклонился от прямого ответа.

— Допустим.

— Тогда второе. Я хорошо знаю человека, который называет себя Артабаном. Он ни за что не оставит живым того, кто так много знает? Ты все понял?

— Да, — выдавил незадачливый лазутчик.

— А теперь ступай вон. Я прикажу воинам проводить тебя через посты.

Низко кланяясь, Отшем выскользнул из палатки. Вскоре он шагал по пестрым квадратикам полей к парсийскому лагерю.

Парсы не начинали битвы четыре дня. Четыре дня воины выходили из лагеря, надеясь, что дерзкие эллины образумились и освободили проход. И каждый раз дозорные доносили, что ущелье по-прежнему перегораживает стена эллинских щитов. Артабан трижды посылал к вражескому предводителю послов и те неизменно возвращались назад с дерзкими ответами.