Он помолчал, задумчиво глядя на пляшущие огоньки свечей, затем обратил лицо к Отшему.

— Скажи, а почему ты пошел не к царю, а ко мне.

Карандинец не стал лукавить.

— К царю не так-то легко пробраться. Слуги Артабана, то есть Заратустры, следят за каждым его шагом. Кроме того, станет ли царь слушать вора? А на тебя мой выбор пал по нескольким причинам. Во-первых, я знаю тебя. Во-вторых, нас связывает общее дело. В-третьих, я видел как вы с Артабаном ссорились у реки.

— Ты слышал, о чем мы говорили?

— Нет, я был далеко. Но мне не составило труда догадаться, что разговор был не из приятных.

— Ты прав. — Мардоний вновь задумался. — А откуда этот спартиат знает о Заратустре?

— Он догадался, когда я сказал про голубые глаза Артабана. А вообще мне показалось, что ему известно очень многое, гораздо больше, чем нам.

— Так, — протянул Мардоний. Он бросил мимолетный взгляд на лежащий у изголовья кинжал. — Что же нам делать?

— Пойти и рассказать обо всем великому царю.

«И лишиться головы, — подумал Мардоний. — Нет, здесь надо действовать тоньше». Вслух же он сказал:

— Ты прав. Но сначала мы изложим все, что нам известно на пергаменте, на тот случай, если лже-Артабан попытается расправиться с нами.

По лицу Отшема было видно, что у него отлегло от сердца. Вор опасался, что Мардоний не поверит ему. Теперь все складывалось как нельзя лучше. Отшему уже виделось роскошное поместье где-нибудь в Лидии или Сирии. Журчал фонтан и пышнобедрые обнаженные рабыни извивались в сладострастном танце.

— Посвети мне, — велел Мардоний, вставая. — Я должен найти пергамент и краску.

Отшем послушно взял канделябр и подошел к окованному серебром сундуку, у которого остановился Мардоний. Вельможа щелкнул ключом и откинул крышку. Пергамент лежал поверх прочих вещей. Мардоний взял его и положил на столик.

— Нагнись пониже, — попросил он своего сообщника. — Ничего не видно.

Вор наклонился. То было его последнее движение. Узкий кинжал вонзился точно в сердце. Царь Каранды рухнул на ковер, даже не вскрикнув. Мардоний вытер окровавленное лезвие об одежду убитого и настороженно прислушался. Ничего. Вой смерти потонул в звуках и шепоте спящего лагеря.

Ничего.

Мардоний заблуждался, будучи уверен в том, что никто никогда не узнает, что же произошло в самом деле между ним и карандинским вором. Едва тело Отшема упало на ковер, как от вельможной палатки отделился неясный силуэт. Он был невелик и расплывчат. Невозможно было рассмотреть ни рук, ни контура головы, ни очертаний тела. Человек, крадучись, миновал бивуаки и шатры, где громко вздыхали во сне усталые воины, незамеченным проскользнул через сторожевые посты и вышел к берегу моря. Оно в этот ночной час бурлило и с грохотом накатывало волну на песчаный берег, а срывающийся с пенных верхушек дерзкий ветерок развевал темную одежду человека, пока не откинул небрежно надвинутый капюшон и не разметал пушистые невесомые волосы.

Таллия, а это была именно она, быстрым движением вернула капюшон на прежнее место и без особой суеты огляделась. Убедившись, что поблизости никого нет, девушка коснулась кольца, украшавшего мизинец ее левой руки. В тот же миг рядом с нею возник еще один силуэт, тоже черный и громадный. Гость обнял девушку, крепко прижав к груди, затем отстранился и заглянул в ее глаза.

— Ты звала меня? — осведомился он негромко, заботясь лишь о том, чтоб его голос едва заглушал глухой рокот волн.

— Лишний вопрос, — констатировала Таллия.

— Действительно, — согласился гость. — Что тебе нужно?

— Мидяне уже обходят ущелье.

— Я знаю. И знал об этом уже давно. Что еще?

Таллия усмехнулась.

— Я соскучилась по тебе.

Подобное признание пришлось по душе гостю.

— Я тоже, — платя откровенностью, сказал он.

— Я хотела просто поболтать.

Гость кивком головы подтвердил, что он тоже не прочь поговорить. Тогда девушка сказала:

— Только что я была свидетельницей того, как человек убил человека.

— Я был свидетелем подобных сцен мириады раз. Это Гумий?

— Нет. Вельможа по имени Мардоний. Мой тайный обожатель и потому враг Гумия. Он убил соглядатая, пытавшегося разоблачить лже-Артабана.

— Посчитал, что еще рано?

— Да.

— Мудро! — похвалил гость. — Этот вельможа очень мудр. А я сегодня утром видел другую тебя.

— Клон? [231]