— Было, — усмехнулся Воолий, — только ты об этом не знал.

Инкий, словно не расслышав этого, горячо продолжил:

— Воины отказываются подчиняться, курака плетут заговоры — того и гляди вспыхнет общий бунт. Мокеро только что доложил мне, что митмак оставили плантации кукурузы на юге!

— Почему ты валишь все это на меня?! — взвился Воолий. — Я не желаю быть козлом отпущения. Все мы в равной степени несем ответственность за происходящие события.

— Все мы?! Кто?! Слета? Герра? Я? Кто из нас пьет кровь? Чьим именем путают детей? Моим или, может быть, Мокеро?

— Ты тоже помешан на крови. Сколько людей было казнено по твоим приказам?!

— Это были предатели или преступники. Мои руки чисты. И потом, я же не пью их кровь!

— Это ритуал, кровь. А зачем палач вырезает ремни? Тебе нравится вид содранной кожи?

— Это устрашает и предотвращает новые преступления.

— А почему ты не думаешь, что я пью кровь ради того же?

— Твои глаза блестят в темноте!

— Чепуха! Это плод твоего воображения. Тебе надо выпить ойвы и успокоиться!

— Предложи это своей бабушке! — вспомнил Инкий старинное ругательство. Воолий рассмеялся.

— Вот ты и сбавил свой напыщенный тон. Сменим тему и поговорим спокойнее. Что за известие принес тебе гонец перед моим приходом?

— Завоеван еще один город кечуа, последний, — остывая, сказал Инкий. — Отныне вся земля кечуа в наших руках.

— Ого! — оживился Воолий. — Значит, есть повод навестить Командора?

— Есть, — неохотно согласился Инкий.

— Надеюсь, ты не забыл, что в этот раз моя очередь?

— Не забыл, — как-то задумчиво ответил Инкий.

— Когда летим? После храмовой церемонии?

— Нет, раньше. Только я не смогу полететь в этот раз. Положение в Городе слишком неустойчивое. Лети один.

— Ну нет… Это слишком неразумная трата энергии. Пожалуй, я тоже откажусь.

— Зачем же, — заторопился Инкий, — лишать себя удовольствия встречи с друзьями! Тем более, ты не видел их уже несколько лет. Четыре, кажется?

— Пять, — задумчиво произнес Воолий, прищуриваясь. — Какой-то ты странный сегодня!

— Странный? Почему?

— Слишком добрый.

— Ты полагаешь? Что ж, ты прав, я действительно хочу, чтобы ты полетел. Считаю, что это пойдет тебе на пользу. Развеешься. А может, чуть поумнеешь. Хотя не верится. — Инкий хихикнул. Воолий поддержал. Смех его, впрочем, был также неискренен.

— Ну, если ты так настаиваешь, я переговорю с Геррой. Ей очень хотелось повидать Леду.

— Хорошо, — вяло согласился Инкий. — Летите вдвоем.

Мокеро загружает в ракету корзины с экзотическими плодами. Авокадо, ананасы, киви — маленький подарок для обитателей Атлантиды. Воолий, слегка хмельной, радостно смеется:

— Великий Разум, увидеть знакомые физиономии! Гумий, Давр, Эвксий… Еще жутко хочется видеть пьяную рожу Ксерия. Может быть, Командор разрешит слетать на первую базу?

— Может быть, — пожал плечами Инкий.

— До чего же ты сегодня скучный! А, Герра? — Воолий шлепнул облаченную в комбинезон атлантку чуть пониже спины.

— Кретин, — отозвалась она, не прерывая своего занятия — Герра паковала контейнеры с генетическим материалом. Воолию не сиделось. Он выглянул из двери ангара наружу.

— Темнеет. Скоро седьмая звезда. Инкий, если ты такой умный, объясни, почему ракета должна вылетать лишь после того, как на небе появятся семь звезд? Магия числа семь? А, старый колдун?

— Нет, — не обращая внимания на подковырки Воолия, спокойно ответил Инкий, — просто когда появляется седьмая звезда, значит, стемнело достаточно для того, чтобы силуэт ракеты растворился на фоне неба.

— О, значит, здесь тонкий математический расчет?! — пьяно заржал Воолий. — А я-то думал…

В ангар вернулся выходивший на платформу Мокеро.

— Повелитель, седьмая звезда. Воолий снова заегозился.

— А, вот и наш маленький враг! — Он попытался шутливо приобнять невысокого индейца, тот брезгливо отстранился. — О-хо-хо, какие мы нежные! Инкий, почему он называет тебя Повелитель, а меня нет? Мне тоже хочется, чтобы он меня так называл.