Сработало! Благодаря русским друзьям из агентства «Глория» был вычислен путь переправки полотен в Америку: кто бы мог подумать, что это окажется дипломатическая почта! Но одно то, что фальшивые картины перехвачены, не свидетельствует о том, что Абраму Файну больше не удастся отвертеться. Он может отказаться от всего. Мало ли что Фред Хаген служил у него секретарем? Секретарь имеет право вести дела в обход хозяина, и, если недостойный служащий ввязался в аферу с картинами, Файн в этом ничуть не виноват. Виновато общество, среда и родители, воспитавшие Хагена склонным отклоняться с прямого пути.

Нет, окончательную точку в этой истории поставит только одно: если Файна захватят вместе с подлинниками и фальшивками приобретенных им картин. Идеально, если удастся захватить и мастеров, выполняющих его заказы. Именно этим, судя по пришедшему только что сообщению, собираются заняться объединенные силы «Глории» и МУРа.

Господи, помоги им!

— Как же она могла попасться? Чудо в перьях! Почему все женщины такие глупые?

Этот крик души вырвался у Дениса, когда голос по телефону сообщил ему, что Настя похищена и, если он не прекратит дела, связанного с русским авангардом, ей придется плохо. Все телефоны в офисе «Глории» прослушивались, и определить номер было легко, вот только толк от этого оказался невелик.

Но похитители дали верную, хотя и тонкую ниточку: дело «Бубнового валета». Главные действующие лица были известны. И если условием спасения Насти будет штурм Раменок-2, о которых похитители не упомянули, значит, надо штурмовать.

Дениса освободили от участия в надвигающейся операции. Заложницу необходимо было спасти как можно скорее, с принятием экстренных мер. Московским уголовным розыском была обещана группа захвата, как только удастся установить Настино местонахождение. Но как его установить? Сотрудники «Глории» обратились одновременно к Семену Семеновичу и в Дом моды на Кутузовском проспекте, где работает Настя.

— А у Насти сегодня свободный день, — доложила ее сослуживица, отгораживаясь грузом разноцветных тканей, как букетом. — Это у нас что-то вроде библиотечного дня, только мы в него не книжки читаем, а платья смотрим. А в чем дело? Бойфренд ее потерял?

— Настя похищена, — терпеливо разъяснил Голованов, на которого было возложено это важное поручение. Иметь дело с мужчинами проще: они обычно предсказуемы. Если бы сослуживец Голованова пропал, Сева честно постарался бы помочь в его поисках и сочувствовал бы тому, с кем случилось такое несчастье. А сотрудницы Дома моды ахали, выспренне произносили: «Какой ужас» — и в то же время… завидовали, что ли? Похоже, как ни парадоксально, они действительно завидовали Насте в том, что она попала в необыкновенную историю и что ею шантажируют начальника частного охранного предприятия… Да, женщины — непостижимые существа!

— Вы не заметили, — расспрашивал Голованов, — возможно, кто-то ее раньше выслеживал? С кем вы видели Настю?

— Ой, я не знаю, я ее ни с кем не видела. Делать мне нечего, что ли? Мне это даже неинтересно. Вон у Татьяны лучше спросите.

Татьяна толковала о какой-то машине, которая сначала дожидалась, пока Настя выйдет из Дома моды, а потом поехала вслед за ней в направлении метро «Багратионовская», но там еще Елена Дмитриевна была, нужно бы у нее выяснить… В общем, через хихиканье, какие-то внутренние, непонятные посторонним шуточки и мелькание разноцветных материй совокупный женский разум наблюдательных, но не склонных к анализу наблюдений сотрудниц Дома моды удалось установить, что за Настей следили, особенно не скрываясь.

— Можете кого-нибудь опознать? — Голованов без устали раскладывал перед каждой из служительниц моды пасьянс из фотографий, включавший лица Николая Будникова, Дениса Грязнова, Кирилла Шестакова, Георгия Рубежова и Павла Сальского. Той, которую он допрашивал первой, показалось знакомым лицо Дениса, что следствию ничего не добавило. Зато быстроглазая Татьяна, как показалось Голованову, сильнее всех сочувствовавшая Насте, уверенно опознала Рубежова. Она же сумела довольно толково описать автомобиль, в котором он сидел: черный джип с наклейками, обозначающими разные страны, где побывал обладатель машины.

Рубежов, насколько было известно следствию, за рубеж не выезжал. Наклейки характеризовали его тщеславие, которое могло дорого ему обойтись. По крайней мере, в «Глории» к этому приложат все усилия.

Семен Семенович Моисеев, которого срочно отыскали в одной из курируемых им контор, очень встревожился:

— Настя вышла из дома в одно время со мной, мы вместе шли до метро «Кузнецкий мост». Она собиралась прошвырнуться по магазинам в центре…

Семен Семенович схватился за грудь пониже морщинистого обвисшего горла.

— Семен Семенович, вам плохо? Сердце?

— Чушь собачья, — проскрипел Семен Семенович, вытряхивая на ладонь из трубкоподобного тюбика таблетки и швыряя их под язык. — Нас, фронтовиков, так просто не угробишь. Везите меня в «Глорию».

— Но зачем? Все, что нужно, вы уже сообщили.

— А вы поменьше рассуждайте, молодой человек. Зачем — после узнаете. У бывшего следователя Моисеева голова пока работает.

Особняки «новых русских», с редкостной архитектурной бездарностью воспроизводящие то княжеский терем, то готический замок, давно перестали быть чем-то необычным. Ходили даже россказни о том, как один архитектор потрафил вкусу богатея-заказчика, срисовав проект загородного дома со здания вокзала; рельсов только не хватало! Но дачный поселок, в который привезли Настю, порядочно проплутав по проселочным дорогам, где склоненные ветви лесных деревьев царапали стекла машины, даже на фоне новорусских изысков выглядел уникумом. Создавалось впечатление, что строители, возводившие эти мощные, выглядывающие из-за краснокирпичных заборов сооружения, за образец брали то ли казарму древнеримского легиона, то ли немецкий дзот времен Великой Отечественной: стены толстенные, двери железные, вместо окон — узкие неприветливые прорези. Во дворах — никакого намека на зеленые лужайки, деревья, цветы, ничего, что радовало бы городского жителя; голое пространство, утоптанное, словно плац. Как правило, заурядные люди ездят на дачу отдыхать. Ненормальный владелец этой микроусадьбы, успела подумать Настя, когда ее, полупридушенную и спотыкающуюся, волокли через двор, обзавелся загородным домом, чтобы тренироваться в обороне. Не исключено, что при случае тут велись осадные действия. Особенно если Настя была не первой похищенной…