— Если вы имеете в виду гибель Мальцева, — усмехнулся Александр Борисович, — вряд ли это обычная неприятность! А если свой бизнес, то, судя по роскошному ремонту, который затеян в вашем магазине, говорить о них тоже не приходится.

Реакция Гамзы была совсем не та, какая ожидалась его визитерами. Анатолий уставился на них с некоторым недоверием и удивлением:

— Я? Ремонт? — Он внезапно прогнал с лица улыбку и нахмурился. — Разве вы не в курсе?

— В курсе чего, простите? — в свою очередь удивился Турецкий.

— Ясненько… — пробормотал хозяин и покачал головой. — Маринка поработала… Вот дурочка!

— Что вы имеете в виду? — вмешался Антон.

— Прежде всего то, что бизнесмен я оказался, простите, хреновый, магазин мне пришлось почти продать, соответственно ремонт там делается совсем не мной, а парфюмерщиками… Они еще с Колей покойным договаривались, не со мной одним… Сейчас тоже в растерянности некоторой.

— Что значит «почти продать»? — Александр Борисович, услышав пояснение Гамзы, внутренне растерялся, но вида не подал, поспешно задав первый пришедший в голову вопрос.

— Сейчас поясню… В общем, ребята, о которых идет речь, тоже не слишком успешные торговцы. Хотя, конечно, не настолько, насколько я. У них до недавнего времени была палатка почти в центре, дело шло ни шатко ни валко, хотя и без прямого убытка… Где Коля их надыбал, не знаю. Но парфюмерщиков привел именно он, он же и придумал что-то вроде обмена, чтобы я, значит, совсем уж с голой задницей не остался… Сказать об этом Маринке он не успел, все решилось окончательно дня за два до его гибели, вот она и… А-а-а!

Анатолий махнул рукой и окончательно помрачнел.

— Понимаете, ведь даже разговаривать со мной, дурочка, не хочет! Я бы ей объяснил, но она, едва заслышав мой голос, бросает трубку.

Турецкий с Плетневым переглянулись и инициативу перехватил Антон.

— Так вы что же, обменяли магазин на обычную палатку?

— Там очень хорошее место, рядом с рынком, — пояснил Гамза. — Народ, прежде чем попасть на рынок, в такие палатки непременно заглядывает, особенно женщины… У меня ведь одежда, причем не самая дорогая, на среднего потребителя рассчитанная! А парфюмерщики там пролетали, во-первых, потому, что парфюмерии и косметики сейчас дешевых не бывает. Во-вторых, требуется она не всем женщинам, хотя и большинству. Но основная причина, конечно, дороговизна. Публика у нас на оптовые рынки какая ходит? Ну не олигархи же, верно?

— Верно, — вздохнул Александр Борисович. — Но все-таки неужели вы полагаете, что палатка и магазин равноценны?

— Совсем нет! Парфюмерщики мне за это доплатили, так что теперь у меня есть возможность еще одной попытки начать все сначала. — Он ненадолго задумался и продолжил: — А вот у самих ребят с Коли-ной гибелью все осложнилось. У Маринки, насколько я понимаю, денег не осталось ни копейки, и что она теперь будет делать с магазином, не знает никто… Жуть!

— Возможно, встанет за прилавок сама, — предположил Плетнев. — Ведь какие-то товары там остались, а эти ваши парфюмерщики ей не конкуренты…

— Скажите, Анатолий Александрович, — Турецкий наконец обдумал неожиданную для них с Плетневым информацию и очередной поворот ситуации, явно исключавший Гамзу из числа подозреваемых, — а вы не пробовали еще до гибели Мальцева просто-напросто перехватить у него какую-то минимальную сумму, чтобы поправить свои дела?

— Пробовал, — неожиданно легко признался Анатолий. — Но Николай мне на пальцах доказал, что никакого смысла это не имеет. И предложил либо продать ему магазин, а самому купить палатку подальше от него самого, либо поменять ассортимент.

— Продавать магазин вы, как я понимаю, отказались, — уточнил Турецкий.

— Отказался, — согласился Гамза. — Но не из принципа, как вы, возможно, подумали. А потому, что и Коля не мог мне отдать сразу всю стоимость помещения. Только часть, и то через пару недель. Кто-то ему был должен часть суммы, собирался отдать…

Александр Борисович насторожился и пристально глянул на Анатолия:

— Кто, не знаете?

— Не знаю, я не спрашивал, — покачал тот головой. — Ну а остальное он мог отдать и вовсе после этого проклятого китайского проекта…

— А саму сумму, я имею в виду изначальную, Мальцев называл?

— Да, — кивнул Гамза. — Двадцать тысяч… всего-то! На это по-любому было не только не развернуться, но и вообще начать. Да и кто бы согласился ждать? Разве что под дикарские проценты… Ну а через пару недель после нашего разговора Коля где-то и нарыл этих парфюмерщиков… Вот и вся история.

Анатолий вздохнул и с грустью посмотрел на своих визитеров:

— Вы не подумайте ничего плохого насчет того, что я сказал про неприятности… Я Колькину смерть не то чтобы не имел в виду, а просто до меня все никак дойти не может, что весь этот кошмар — правда… А тут Марина еще совсем спятила со своими подозрениями!