— Да вы что? — Щербак изумленно покачал головой.

— Вот именно: и что прикажете делать? Какие выводы из этого следуют? Я имею в виду, практические выводы?

— И представить не могу, — признался Николай.

— Вот и я тоже! Рак поражает людей самых разных национальностей и вероисповеданий. Не могу же я, допустим, мусульманину в качестве рекомендации посоветовать лечиться в православном храме? Между тем, во всяком случае, зафиксированные случаи такой ремиссии зафиксированы как раз в рамках христианской церкви…

— А может, и ваши эти пациенты…

— Нет! Вы забыли, что одного из них зовут Рубисом. Двое других… Ну, Уваров вообще убежденный атеист, полагающий, что цель его жизни сводится к тому, чтобы после смерти превратиться в лопух на собственной могиле. Насчет Клименко такого не скажу, но и он отнюдь не истинный христианин… был.

— Вы говорили, у вас есть какая-то версия, — напомнил Николай.

— Есть, и, по-моему, очевидная: дорогие коллеги-конкуренты! Только не говорите мне, что для доктора убийства людей ради того, чтобы раздавить более удачливого соперника, — нонсенс! Вы просто не представляете, возможно, какие деньги крутятся в сфере онкологии…

— Вы имеете в виду стоимость операций и лекарств?

— И взятки лечащим врачам тоже. Ради спасения близкого человека его родные идут на все! А самое действенное на сегодняшний день терапевтическое средство — не буду напрягать вас его названием — если говорить о лекарствах, стоит от тридцати до семидесяти тысяч рублей один курс… Для результата сколько-нибудь стабильного требуется минимум три курса. Гарантий, что жизнь будет продлена пациенту больше чем лет на пять максимум, никаких при самом благоприятном исходе… Мне продолжать?

— Достаточно, — пробормотал потрясенный Щербак.

— А я бы мог! Но и так ясно, что людишек, заинтересованных в том, чтобы ничего по-настоящему способного помочь, дающего полную гарантию выздоровления и дальнейших долгих лет жизни до старости, не появлялось в обиходе как можно дольше, предостаточно. — Хабаров помолчал и задумчиво покачал головой. — Знаете, я имею в виду не только, а возможно, и не столько врачей… Есть ведь еще и чиновничья братия, впрочем, как и везде…

— И вы при таком раскладе полагаете, что найти заказчика на ваших волшебным образом выздоровевших пациентов, если таковой вообще имеется, возможно?

— Искать — не моя профессия, а ваша, — усмехнулся Хабаров. — А насчет того, что заказчик имеет место быть, я не сомневаюсь.

— У кого я могу получить все сведения о названных вами больных?

— У их лечащего врача, сейчас мы его вызовем…

— Они что же, все трое лечились у одного и того же доктора? — подозрительно прищурился Щербак.

Профессор в ответ улыбнулся:

— Вижу, вы полагаете, что у меня штат врачей не меньше, чем на Каширке… Терапевтов-онкологов у меня, разочарую вас, всего и есть двое! Наша клиника совсем не так богата, как думают многие. Большинство средств расходуется на аппаратуру и небольшую, в меру наших сил, лабораторию… А докторов-терапевтов, как я уже сказал, действительно двое — мужчина и женщина, причем женщин мы стараемся записывать к Анне Яковлевне Долиной, мужчин соответственно к Вадиму Юрьевичу Субботину… Так сказать, по половому признаку, для лучшего психологического контакта.

— Неужели у вас только два врача?

— Я этого не говорил, имелись в виду онкологи-терапевты… Есть еще двое хирургов: Сергей Владимирович Кашапов и Солодовникова Ирина Сергеевна… Конечно, иногда они помогают разгружать своих коллег на приемах. Но вообще-то у них и без этого хватает…

— Владимир Кириллович, — поинтересовался Щербак, — а вам не приходила в голову мысль, что именно среди ваших подчиненных имеется?… Ну, как у нас говорят, «крот»… Короче, предатель: кто-то же слил вашим конкурентам, если вы не ошибаетесь со своей версией, информацию о выздоровевших больных? Не думаю, что вы кричали о них на каждом углу!

— Я не ошибаюсь — это во-первых, — произнес Хабаров. — За своих докторов ручаюсь головой — во-вторых… Прежде всего, потому, что они не являются в данном случае заинтересованными лицами, и уж потом — в силу того, что каждого из них знаю со студенческой скамьи! С преподаванием я расстался всего десять лет назад… А вот что касается сотрудников низшего звена, тут придется разбираться с каждым отдельно. Хотя старшая медсестра работает с нами уже четыре года, получает хорошие деньги, отличный профессионал и вряд ли станет рисковать своим местом… Ну и, наконец, на «каждом углу» о потоке ремиссий никто не кричал. И не только «на углу»: было принято решение — коллегиальное — тщательно исследовать все случаи. Доктор Субботин пишет сейчас диссертацию по этой теме, я по мере сил руковожу…

— Вы упоминали про небольшую лабораторию, имеющуюся при клинике…

— Ну а как же без нее? — удивился Хабаров. — Подавляющее большинство анализов мы делаем сами, заказывать их на стороне — никаких средств не хватит.

— Я думал, лаборатория исследовательская… Ну, по лекарствам там или еще по чему. — Щербак постарался принять при этих словах максимально наивный вид. А Хабаров посмотрел на него, как на сумасшедшего.

— Смеетесь? Вы хоть представляете, какие нужны средства для серьезных биохимических исследований? Тут менее чем штатовским грантом, причем не самым мелким, не обойдешься! Да и кто мне, простите, такое позволит?