Если эта мечта исполнится, если она вернется, он освободит ее от своих себялюбивых желаний и наконец из ребенка превратится в мужчину, мужчину, которым она сможет гордиться.

Он опустился на колени возле рояля и попытался молиться. Поначалу это казалось смешным ему самому, но постепенно он собрал всю свою силу и вложил ее в молитву. Он простоял на коленях около получаса, ноги его затекли, когда ему показалось, что зазвонил телефон. Потом он догадался, что он действительно звонит. Он с трудом поднялся на ноги и побрел на звонок, поднял трубку. Было три часа утра.

— Да? — спросил он.

В трубке слышалось потрескивание и разряды. Потом он услышал мужской голос.

— Слушай внимательно, Марк, — произнес кто-то. — Это Санти. Ты не должен ничего говорить ни своим друзьям, ни полиции, никому, ты понимаешь? Твоя мама жива.

Марк напряженно сидел в самолете, летящем в Мадрид, и, глядя невидящими глазами в раскрытый журнал, вспоминал телефонный разговор.

— Я смогу поговорить с ней? — спросил он у Санти.

— Боюсь, что это невозможно, — ответил он. — Ей не очень хорошо. Ты нам здесь нужен. Я поместил ее в надежном месте, за ней наблюдают. Ты все поймешь сам, когда приедешь.

У него все внутри задрожало от восторга и предчувствий. Он никому не сообщил, куда направляется, только оставил записки для Кола и Эми, что будет отсутствовать несколько дней.

В Мадриде он пересел на другой самолет, предварительно позвонив по телефону, который для него оставил Санти. Никогда перелеты не казались ему такими длительными. Когда самолет наконец приземлился на аэродроме в Пальме, Марк первым ринулся к выходу. Он почти пробежал через паспортный контроль и таможню, благо у него и была-то всего одна сумка. За стойками он увидел толпу ожидающих и тут же узнал Санти. Когда он подскочил к Санти, чтобы обнять его, то получил такой удар в челюсть, что кувырком полетел на землю.

Марк завернул в салфетку несколько кубиков льда и приложил ее к своему подбородку. За обедом в маленьком каталонском ресторанчике оба они сидели друг против друга.

— Я еще остаюсь должником, — строго заметил Санти. — Это ты получил за то, что не отправлял мамины письма мне. Еще один удар за мной за то, что ты не переслал ей мое письмо!

— Ты действительно такой мужественный мужчина? — усмехнулся Марк.

— Нет, — тихо признался Санти, покачивая головой. — Просто у меня было желание поколотить тебя с нашей первой встречи. У тебя было такое пустое лицо — ни понимания жизни, ни опыта в ней. Теперь ты можешь начать взрослеть. Но частью этого взросления будет для тебя осознание того, что ты натворил с жизнью двоих людей. Ты понимаешь?

— Да, — ответил Марк, опуская глаза. Он потрогал свой подбородок. — Я очень многое понял за последние несколько месяцев. Но, пожалуйста, скажи мне, где моя мать? Она знает, что я приехал?

Санти тяжело посмотрел на него:

— Она вообще ничего не знает. И ты все сам увидишь, имей же терпение. Ты заставил меня целый год дожидаться известий о твоей матери, я думаю, ты можешь подождать какой-то час?

— Это нечестно! — выпалил Марк. — Ты заставил меня проделать весь этот путь, а теперь ты…

— Я заставил тебя проделать этот путь, потому что ты мне нужен, — твердо сказал Санти. — Не потому, что мне нужна твоя милая компания. Если бы ты не был мне нужен, я предпочел бы никогда больше не встречаться с тобой, Марк. Так что будь доволен, что я вообще позволю тебе увидеться с твоей мамой! Ты ведь так и держал бы ее при себе, не найди она случайно письма?

Марк не отвечал. Он глубоко вздохнул и подложил свежих кубиков льда в свою салфетку.

— Я не голоден, — заявил он, когда официант принес им меню. — По нью-йоркскому времени сейчас восемь утра, а в самолете нам трижды приносили еду. Нельзя сразу поехать прямо к ней?

Санти печально улыбнулся:

— Она в больнице, где посетителей начинают пускать после четырех. Поешь все-таки, Марк, тебе очень понадобятся силы. — Он заказал им обоим суп и вино.

— А кто-нибудь знает, что ее нашли? — спросил Марк.

Санти кивнул:

— Разумеется. Полицию сразу же известили. Но я сумел не допустить газетчиков. Нелегкая это была задача — обеспечить ее уединенность, но ты сам увидишь, зачем я это сделал.

— Но что же случилось с ней, черт возьми? — вскрикнул Марк. — Несчастный случай?

— Да, несчастный случай, — кивнул Санти. — И последние восемь недель я полностью отвечаю за нее. Я хочу сам вернуть ее к жизни, Марк.

— Но почему мне сразу не сообщили, что она жива? — спросил Марк.

Санти угрюмо посмотрел на него.

— Потому что ты и так достаточно навредил и ей, и мне! Я хотел убить тебя, Марк. Поэтому я решил, что лучше просто проигнорировать тебя. — Санти отпил вина и откинулся на спинку стула, пока им подавали суп.

Марк разглядывал его пристально.