Почти добравшись до вершины и в очередной раз оглянувшись назад, Исин дернул Избора за рукав

— Смотри.

Избор оглянулся и сразу же заметил преследователей. Это не составляло труда, так как те и не старались прятаться. Цепочка людей быстро и ладно лезла по их следам. Почти наверняка они видели побратимов, но с их стороны не было слышно ни радостных воплей по этому поводу, ни угроз. Скорее всего они молчали от того, что верили в то, что никуда от них беглецы не денутся и берегли дыхание. Последняя пара, немного поотстав от основной группы тащила носилки.

— Какая торжественность! Кто бы это мог быть? — тяжело дыша спросил Гаврила. — Уж не сами ли Картага?

— Картага? Ну нет, — уверенно сказал Избор. — Картага где-то впереди. Талисман прячет..

— Тогда, разбойники! — заключил Исин. — Что-то я не помню, что бы следом за нами добрые люди бежали.

— Шведовы люди?

— Да. За талисманом пожаловали.

Стоять было неудобно, и Избор присел на камень. На этот счет у него были очень сильные сомнения. Скорее всего, настигавшими их людьми двигала только месть.

— Зачем им талисман? Маги остроголовых наверняка знают, что мы несем подделку. Нет. Не зря мы атамана давеча найти не смогли… Им нужны мы. Точнее ему нужны мы.

Холод от камня протек сквозь толстые штаны, заставляя воеводу подняться.

— Что делать будем?

— Перебьём и делу конец! — беспечно махнул рукой Исин. — Вот прямо тут. Подождем, когда поднимутся и перебьем.

Избор вновь качнул головой, не соглашаясь с ним.

— Ждать, потом драться… На это уйдет время, а тем временем старички соберутся с силами и устроят нам еще одну теплую встречу.

— С ломанием ног?

— И рук, — добавил Избор. — Надо что-то делать, чтоб избавиться от них, и, не теряя времени, идти к Картаге.

Несколько секунд они стояли и смотрели, как цепочка людей настойчиво одолевает подъем, но внимание и того и другого привлекли не люди (что там смотреть на десяток разбойников) к носилки в конце цепочки.

Что-либо точно утверждать Исин не взялся бы, но на мгновение ему показалось…

— Мне кажется, я знаю, что у них там.

Избор ничего не сказал. Похоже, что он тоже понял, но никак не мог поверить в это, а вот Исин, испытавший на себе вою силу Мертвой воды был готов поверить во что угодно.

— Это Швед. Точно.

— Говорил же я!

Она смотрели на носилки как на видение, как на нечто выходящее за пределы человеческого разумения, но видение неоспоримое в своей явственности. Оцепенение длилось не долго.

— Спущусь. Добью, — решил Исин.

— Добьешь, но время потеряешь… Да и добьешь ли? Швед столько Мертвой воды выхлебал, что его и убить нельзя.

— Покалечу, — упрямо настаивал на своем сотник. Гаврила с удивлением посмотрел на хазарина.

— Куда ж его больше-то калечить? На нем и так живого места нет…

— Не бессмертный же он, в конце концов? — раздражаясь сказал хазарин. Избор с сомнением пожал плечами.

— После того, что с ним было, я не стал бы спорить.

— В конце концов, просто покидаю их вниз, — нашелся хазарин.

— Это хорошо, — одобрил его решение Избор. — Только по-моему это можно сделать, и не спускаясь вниз самому. Устроим им то, что старички устроили для нас.

Исин сперва, было, загорелся, но через секунду успокоился.

— Камнепад? Да после того, что тут было, ни один камень по своей воле с места не стронется.

— Камни — да, — согласился Избор — А вот снег…

Они посмотрели на снежный козырек, к которому как раз и подходили разбойники.

— Плохо им придется, если все это на них рухнет? А?

За это время разбойники подошли ко второму снежному козырьку.

— Эй! — крикнул Избор.

Преследователи остановились, не дойдя до самого опасного места нескольких шагов и задрав голову, посмотрели на воеводу. Солнце слепило глаза, и они, загораживаясь от него, подняли ладони к лицам.

— Чего нужно? — опросил Избор.

По прямой между ними было менее поприща, и звук его голоса долетел до них также легко, как и ответ разбойников:

— Подожди малость и узнаешь.

Избор, уже готовый к тому, что Швед жив, ничуть не удивился, узнав голос атамана. Исин тоже был готов к этому и не упустил возможности лягнуть недруга:

— A! Огрызок! Жив еще? — притворно удивился он. — Никому видно, ты не нужен. Даже смерть тобой брезгует.

Если рук и ног у Шведа уже не было, то злобы на весь мир в нем еще хватало.